Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
Быт киевского студенчества второй половины XIX в

Быт киевского студенчества второй половины XIX в.

Кругляк Марина

Студенчество как отдельная социальная группа всегда отмечалось собственной жизненной позицией, выполняя функцию «лакмусовой бумажки» в общественных

преобразованиях. Особенно активным оно было во второй половине XIX в. - переходном периоде от правления реакционного Николая I к Александру III и Николая II через эру либерально-демократических преобразований Александра II. Дореволюционная социал-демократическая и советская историография, недооценивая самобытность студенчества как отдельной социальной группы, стремилась связать требования молодежи с загальнореволюцийнимы потребностями, и прежде всего рабочих. Современная украинская историческая наука стремится рассматривать студенчество как выразителя национальных интересов, а студенческое движение как составляющую общего движения за национальное освобождение Украины из-под власти России (труды Н. Левицкой, Т. Стоян). Однако такая политизация студенчества ведет к размыванию его идентификации и непонимание причин активности молодежи, ведь, кроме политических факторов, были и политические, которые все же заставляли студентов заявлять о себе во весь голос. И искать эти факторы следует в их повседневной жизни, и прежде всего быту - жилых и санитарно-гигиенических условиях, особенностях питания и одежды, проведении досуга. Только путем комплексного подхода можно выяснить феномен студенчества как отдельной социальной группы.

Целью нашей статьи является исследование особенностей быта киевского студенчества как наиболее пестрого по своим социальным характеристикам, представленного воспитанниками университета св. Владимира, духовной академии и слушательницами высших женских курсов.

В бытом мы понимаем часть физического и социальной жизни человека, заключается в удовлетворении материальных потребностей в жилище, питании, защите от неблагоприятного воздействия окружающей среды, поддержке физического здоровья, а также духовных потребностей в повсякденному - обеспечении душевного комфорта и общении с другими людьми.

Главная черта, характеризующая быт киевского студенчества второй половины XIX в. - это бедность. Так, в Киевском университете было наибольшее отношение числа бедных студентов количеству богатых из всех университетов Российской империи [4, с. 31]. Значительные средства из расходной части бюджета тратились на жилье. Обычно, это было помещение, что наймалося, или общежитие, которым наделялись воспитанники КДА. Обычное помещение студента - это одна комната в бедной избушке у университета, разделялась с 2-3 товарищами, каждый из которых платил за нее по 2-3 руб. в месяц [4, с. 31]. Однако снимать жилье вблизи университета могли только состоятельные. Беднее жили на окраинах города и без особых удобств. А. Андрияшев вспоминает, как, учась в университете в конце 1840-х гг., Нашел 3 руб. 50 коп. в месяц квартиру со столом в т.н. «Хуторах отчаяния»: чтобы добраться на учебу, ему приходилось идти пешком по узкой тропинке через ущелье, иногда по колено в воде [1, № 3, с. 577]. Стоимость наемного квартирки в месяц в 70-х гг. Составляла в среднем 5-9 руб. [23, с. 561-562].

Однако университеты не бросали на произвол судьбы студентов. К 1860 в Российской империи при них существовал т.н. институт казеннокоштных студентов, то есть тех, что находились на полном государственном обеспечении. Подобная организация функционировала и при университете св. Владимира. В начале 50-х гг. Существовали медицинский и словесный институты, размещались на четвертом этаже университетского здания [18, с. 624], общим количеством 130 человек [21, с. 263]. Каждый институт состоял из нескольких камер, в которых жило по 8 и больше юношей, и огромных спален, которые открывались только на ночь [1, № 4, с. 95]. Казеннокоштные полностью обеспечивались питанием, одеждой, бельем, канцелярскими принадлежностями, имели собственную библиотеку, посещали больницу, а две недели - баню [18, с. 624-625]. По окончании обучения они наделялись билизною и одеждой, а медики - инструментами [4, с. 625]. Студенты университета, принятые на профессорское содержание или казенный счет (до перехода в институт), некоторое время жили в бесплатных квартирах в доме несостоятельных студентов, т.н. штрафгаузи (дома наказания). Туда также попадали в случае проигрыша денег, чтобы пожить к улучшению материального положения, расценивалось как наказание. Однако для малоимущих такое «наказание» было за счастье. Жить в двухэтажном каменном доме, где на нижнем этаже размещались спальни и столовая, а сверху - светлые комнаты для занятий, было гораздо удобнее, чем в тесных мкм квартирах [1, № 3, с. 578]. Однако эти льготы просуществовали недолго. Казенное содержание в университетах Российской империи 1859 было заменено стипендиями в размере 183 руб. в год, а в следующем году был закрыт и штрафгауз [21, с. 263].

Состоятельные студенты жили в хорошо оборудованных домах, платя 10-20 руб. в месяц, некоторые из них, чтобы пройти университетский курс без работы, квартировали у профессоров [4, с. 32; 8, с. 564]. На время поисков квартиры можно было остановиться в в отеле, что было дорого: стоимость комнатки размером в кубический сажень в гостинице на Подоле в начале 50-х гг. Составляла рубль серебром в сутки [2, № 4/6, с. 182-183].

Условия жизни студентов КДА были не лучше. В письме к брату студент М. Петров пишет: «Для младшего класса находится на третьем этаже 14 номеров; класса - в отдельном корпусе на противоположном конце монастыря. Здесь не отдельных спален; койки стоят в комнатах для занятий ... В каждом номере по пять человек ... »[14, с. 225]. Однако для улучшения быта семинаристы в 1864-1865 гг. Было проведено переустройство жилых помещений академии по образцу женских институтов, с швейцаром, отдельными комнатами для занятий, аудиториями, рекреационной залом, отдельными спальнями, гардеробными и буфетной при столовой, которые должны были открываться и закрываться в определенное время [14, с. 308]. В воспоминаниях об академии 80-х гг. П. Тихвинський отмечает, что комнаты были просторными, светлыми и удобными и жилось в них очень хорошо [22, с. 3]. В 1886 гг. До жилого корпуса академии достроили два новых корпуса, перестроили студенческую баню и капитально отремонтировали студенческую столовую и кухню при ней [15, с. 205]. 1884 по уставу духовных академий было отменено институт своекоштных квартирных студентов, все они вынуждены были теперь жить в казенном студенческом общежитии, внося плату размером 210 руб. в год [15, с. 208].

Жилищные условия слушательниц Киевских высших женских курсов также не отличались удобством. Девушкам приходилось жить по трое - четверо в одной комнате и экономить на питании [3, с. 125]. Однако, кроме проблем материального характера, курсистки часто оказывались в центре различных слухов. Через тщательное отношение к высшему женского образования после открытия курсов 1878 начали распространяться сплетни, что «для сближения между студентами и слушательницами недавно открытых в Киеве высших женских курсов устраиваются вечера, где те и другие напиваются пьяными, затем расходятся попарно на квартиры. Устроена уже студенческо-курсистська коммуна, где размещаются в каждой комнате две курсистки и один студент »[12, с. 114]. В защиту курсисток стал куратор округа М. Антонович, в своем ответе Министру образования заявил, что курсистки живут в Киеве в самых разнообразных условиях: у родителей и по частным помещениях, в одиночку и по несколько раз, иногда имея квартиру за лекцию, но не более [ 12, с. 115]. Однако подобного рода клевету в конце привели к закрытию курсов.

Таким образом, несмотря первостепенную значимость улучшения жилищного обеспечения студентов этот вопрос до конца XIX в. окончательно решен так и не было.

за тяжелого материального положения студентов часто приходилось экономить и на еде. И. В. Е. вспоминает: «... Бедный обед наш, служа нам пищей на целый день, был недостаточным для утоления голода, и не раз приходилось голодным садиться за стол и таким же вставать из-за него... мы решили покупать хлеб на базаре и масло, не раз служили нам десертом после обеда, а также ужином и завтраком ... Однажды я с таким энтузиазмом отскочил от стола ... Причиной тому была жареная картошка, вкус которой явно указывал нам на присутствие в ней свечного сала. Не менее мучили нас невероятно плохие щи, приготовленные из скорлупы ореха, бобов и фасоли, которые напоминали нам что-то вроде еды, которую готовили для рогатого скота. Отказаться от стола было невозможно, потому что по неопытности свою мы заплатили хозяйке за два месяца вперед ... »[5, № 4/6, с. 186]. Н. Д. Богатинов в студенческие годы в Киеве в самые трудные времена пил кипяток с молоком вприкуску с небольшим кусочком сахара, на Масленицу никогда не пик блинов, не имел никогда рыбы на обед, и это при том, что квартиры не снимал, а жил с матерью и сестрой в собственном доме, которое к тому же и сдавали [6, с. 260].

Стоимость обеда в отелях в 60-е гг. Составляла 10 руб. в месяц, что было по карману только состоятельным студентам, бедные же вынуждены были питаться в столовых, где стоимость месячных обедов составляла 46 руб. [4, с. 32]. Чтобы улучшить питание студентов университета, в 70-е гг. Было организовано студенческую столовую. Блюда выдавались порциями (15-30 коп.) И месячными обедами из трех блюд, стоили не более 7 лет. [23, с. 564]. М. Белинский вспоминает, что «обеды, действительно, были очень хорошие и недорогие; заходили сюда обедать и никак студенты, - офицеры, акушерки »[3, с. 119]. По данным опроса ректора Н. Бунге, в 80-е гг. Студенты тратили в год 72 руб. непосредственно на питание и 48 руб. на чай, сахар и сладости. Богатые могли обедать в ресторанах. Так, 1900 стоимость помесячной студенческого обеда в "Метрополе" составляла 9 руб. [11, с. 45].

Несколько лучшим было положение студентов КДА. Однако в письмах к брату М. Петров жаловался, что стол в академии не богат: «В простые дни на обеде два блюда, а в воскресные и праздничные дни - три; в на ужин - всего одна, или суп из круп, или жжетния. На обед - борщ, потом или каша, или жаркое, или клецки, изредка пирожное »[14, с. 226, 301]. Однако, несмотря на такое относительное неплохое меню, частыми были жалобы студентов на несвежую пищу, нередко доходили до «бунтов» [14, с. 228, 306]. Чтобы их прекратить, осенью 1861 инспектор архимандрит Мефодий задумал ввести чтение молитв перед столом и после него и распорядился, чтобы студенты одновременно все приходили в столовую и выходили из нее. Он также вел борьбу с обычаем молодежи отправлять служителей утром, еженедельно и в праздничные дни по горячую воду на чай в соседние трактиры [14, с. 306]. Часто юноши просто искали поводу, чтобы позлить начальство. Так, однажды студенты выразили недовольство неизвестной им рыбой, в которой с обеих сторон позвоночника были два темные слои жира, считая, что они свидетельствуют о порче рыбы; к тому же духовники позволяли себе ломать пополам булки, что доставлялись в КДА лучшим на то время на Подоле булочником, ища в них чего-то подозрительного [15, с. 203]. Причиной таких «бунтов» была чрезмерная свобода, которая царила в стенах высшей духовной школы.

Некачественное питание было одной из больших проблем студенчества. Однако благодаря помощи общественности и студенческих обществ молодежь начала ее успешно решать. А уже в 70-е гг. Студенческая столовая приобретает новых функций, превращаясь в место собрания.

Важно акцентировать внимание на внешнем виде студенчества, прежде всего на его гардеробе. 1830 было определено обязательность ношения форменной одежды, даже в свободное время. В его основе лежал однобортный кафтан из темно-синего сукна со стоячим воротничком, неизменным атрибутом была шпага. В конце 1840 - начале 1850-х гг. Форму разделили на праздничную, полуформу (полная парадная форма - это мундир, шпага и шляпа, полуформ - сюртук и те же шпага и шляпа), обычную и верхнюю. Праздничная форма надягалася в воскресные и праздничные дни утром, во второй половине таких дней студенты носили полуформу [16, с. 37-39]. 26 мая 1861 формубыло ликвидировано, однако ненадолго: уже с 1885/1886 уч. г. она была введена снова. Император Александр ИИИ позволил не делать ношение мундира обязательным, за исключением актов и торжественного собрания; 8 апреля 1896 появился Высочайший разрешение носить тужурку, вид двубортному полупальто серого сукна, что застегивающуюся на шесть желтых с изображением государственного герба пуговиц, с отложным серого цвета воротничком и випушкою из темно-синего сукна на обшлагах. Тужурка была обычным формой одежды, в которой разрешалось находиться в университете. Однако в храмах во время богослужения, в высокоторжественный дни и т.п. студент должен был носить установленную ранее форму [16, с. 42-43].

В конце 40 - начале 50-х гг. Университетская инспекция осуществляла строгий надзор за ношением формы. Студент должен был всегда быть в мундире, застегнутом на все пуговицы, в белых перчатках, гладко остриженным [22, с. 261]. Генерал-губернатор Д. Бибиков в актовом зале университета часто устраивал обзоры, где внимание обращалось прежде всего на одежду и волосы. На киевских студентов 50-х гг. По расстегнуты крючок и пуговицу ждали наказание в виде карцера, иногда доходило до исключения из университета: казеннокоштных медиков отдавали в фельдшеры, словесников - в учителя уездных школ [2, № 6, с. 15]. Что касается КДА, то одеждой даже казеннокоштные почти не обеспечивались. По этому поводу М. Петров в письме к брату отмечает: «калоши здесь не дают; сюртуки здешние казенные не хвалят и советуют добавить сапожника рублей шесть, чтобы сюртук был чище »[14, с. 226].

К концу 1860-х гг. Студентам не разрешалось носить бороду. М. Петров вспоминает, как осенью 1861 ректор Филарет приказал побриться студенту ХХ курса КДА Л. Успенском, который только что вернулся с родины с длинной бородой. Дело едва не дошло до увольнения из академии, потому юноша, обеспокоен возможным ухудшение здоровья, отказывался выполнять приказ [14, с. 307].

Каким же стал внешний вид студентов в 60 - начале 80-х гг.? Сразу после отмены формы в Киеве появились студенты в польском и украинском национальном одежде [2, № 8, с. 20]. Ярко стал проявляться контраст между богатыми и бедными. Так, «вечный студент» Аристов 1868 носил «потертый, засаленный штатский сюртучишко, слабо прикрывал грязные отложные воротнички когда-то очень давно выстиранного и накрахмаленной рубашки», будучи больше похожим на подмастерья сапожника [19, с. 337]. По воспоминаниям В. Чеважевского воспроизводим одежду студентов университета 70-х гг .: «... Мы говорим только о юристах, которые почему-то среди студентов принято было считать за людей самых богатых ... они, кроме того, то чище и богаче одевались, по сравнению, например, с медиками, где странная смесь фасонов пиджачных пар, «перевитых пледами», высокие ботфорты и сучковатые «дубинки» поражали с непривычки стороннего зрителя на сборных студенческих пунктах »[23, с. 561]. Распространенный образ студента либеральных времен завершали неаккуратное длинные волосы, нечесаная борода и черные очки, за которыми прятались «страшные глаза крамольников и бомбометателем». Известно, что министр народного просвещения Д. Толстой, увидев студентов университета, сразу же «предложил проверить их по матрикул» [9, с. 13]. По анкете Н. Бунге, на такой наряд студенчество тратило 66 руб. в год [11, с. 561].

Таким образом, по внешнему виду студенчества можно было сделать вывод об особенностях политического режима в стране: соблюдение строгих норм по реакционного режима и полная свобода наряды по эры либерализма.

В указанный период медицинское обеспечение студентов оставалось крайне неудовлетворительным. Неизвестный студент КДА в своем письме 1858 жаловался на ужасное состояние больницы, сравнивая ее с хлевом, и на несоблюдение санитарных норм в учебном заведении. Только приход ревизора Соломона заставил дважды вымыть пол во всех номерах, коридорах, на лестницах, само же влажную уборку в номерах осуществляется только дважды в год и то по случаю важных посетителей [14, с. 222].

С ежегодных отчетов КДА узнаем об общем состоянии здоровья студентов. Так, в течение 1896/1897 уч. г. в больницу попадали 106 раз; с 209 студентов 75 пользовались стационарным лечением. Из всех заболеваний 92 продолжались до 30 дней, 14 - от 1 до 3 месяцев. Чаще всего студенты болели расстройства желудка и кишечника (19), нервной системы (13), грипп (13), малярию (11), болезни зева (10) и др. Амбулаторных посещений было 492 [17, с. 39-40].

Высокая заболеваемость студентов направления связывалась с неудовлетворительными жилищными условиями, непериодическим и некачественным питанием, слабым иммунитетом за материальных затруднений и низким уровнем медицины (от частых эпидемий, например, холеры, еще не было изобретено лекарств). Улучшение медицинского обеспечения в начале ХХ в. можно объяснить помощью со стороны благотворительных обществ.

Загрузка...

Страницы: 1 2