Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
Осип Назарук

Осип Назарук

Роксолана

И. Страшное свадьбы

Не знаешь утром,

Что будет вечерком.

Народная поговорка

Было то в жаркий летний вечер 1518

Золотая большая звезда дня медленно заходила в крупнейший стал Подолья, что в блестящем озере света мягко шелестел мягкими волнами воды. Она, как царица, чинилась до сна на своем мягкой пурпурной ложе. По прудом виднелись темные окопы и белые стены Рогатина и спокойная лента тихой реки Липы.

В такое время из-за синей полосы леса показались четыре повозки на пыльно пути, вел из Львова в Рогатин. На них ехали свадебные гости. То старый Дропан, львовский купец, ехал с семьей в Рогатин женить своего единственного Сгефана с дочерью о. Луга Лисовского священника при церкви св. Духа, на пригороду Рогатина.

Молодой Стефан Дропан, что уже с двух лет полюбился в Настуни Лисовский, а не памьятався из свадебного радости. Он большую часть дороги шел несмотря телеги, хоть над ним смеялись, что и так скорее будет не на месте.

- не спишися, и так не знать утром, что будет вечерком, говорил ему отец, уже переняв эту любимую присказку от своего свата, отца Настеньки, который время приезжал к своему брату, который был священником при церкви св. Юра во Львове. Но Стефан то опережал телеги, то оставав позади, чтобы свобиднише отдаваться своим мечтам о счастье. И не видел и не слышал ничего, прочь своей девушки возле себя, хотя ее не было здесь. Не видел ни синевой одежды Шалва, ни смилок в тенистых местах лесов, переезжали, не видел золотистой мглы берез, ни пахучей мяты, ни гибкого ломоноса, ни сныти, ни желто красной дивины, ни тени, ни копытня-Стародуба, хотя шел по ним.

- Ему теперь цветет папоротник ... говорили о нем свадебные гости, благосклонно смеясь.

А в его сердце цвела и пахла любовь.

Он то и дело вспоминал, как она начиналась и как первый раз увидел Настеньку на двору церкви св. Юра во Львове. оттудади жизнь была для него одной полосой света, запаха и музыки. И борьбы. Отец не очень был за этим, чтобы он женился на попадянкою. Имел для него на примете богатую дочь своего сообщника в торговле. Но и семья Настеньки, которая принадлежала к старым священнических родов, смотрела неохотно на ее супруга с сыном «лавочника». Нравилось ей его богатство. Отталкивали то, что он «лавочник». Но, в конечном концов, как-то согласились.

Как же далеко было молодому Стефану в город, уже виднелось перед ним, и к небольшому дому на берегу тихой Липы у церквушки св. Духа.

А там ждали на них, потому что все было приготовлено к свадьбе. Свадебные гости съехались уже, и шумно было от молодежи и старше.

Брат хозяина о. Иоанн Лисовский дольше сопротивлялся супругам Настуни со Стефаном. Потому что между церковью св. Юра и семьей Дропана проводился долгий судебный спор за какой грунт, и о. Иоанн нехорошо думал о старом Дропана. И теперь выехал скорее из Львова, чтобы не ехать вместе с «безбожным лавочником», который вел судебные споры по домом Божиим. И, кроме того, задал еще одну демонстрацию, он хотел быть на венчанию своей Братаница. Но не хотел, чтобы старый Дропан мог хвастаться, что он, в. Иоанн, приехал нарочно на то свадьба! Для того выискал себе какие-то церковные дела у львовского владыки в Каменец на Подолье, чтобы только якобы по дороге быть на свадьбе Братаница. Это разгласил еще во Львове.

Теперь сидел со своим братом и с игуменом недалекого василианского монастыря в Чернче, о. Феодосия, в саду у приходского дома, при древлян столике, в тени лип. Перед ними стояли три глиняные горшки, кувшин кислого молока, хлеб и масло.

- ешь и рассказывай, что нового, говорил ему о. Лука.

- От чего здесь начать? & Mdash; сокрушался о. Иоанн.

- от дела нашей церкви, сказал важно игумен Феодосий.

- Да, ответил о. Иоанн.

минуту подумал, взял кусок ржаного хлеба, насмарував маслом и, положив его снована древлян тарелку, начал

- Наша святую церковь дорешти разорили и одолели латинские гиерархы и господствуют над ней. А наши торговцы еще и себе дергают ее, не стерпел, чтобы не добавить.

- И врата ада не одолею ее, заметил благоговейно игумен Феодосий.

- Да, да, ответил о. Иоанн. & Mdash; Но все больше трудно становится дышать. Гордость, лакимство, нечистоту, обжирство и пиянство все без исключения грехи головные видим в чужих. А мимо того возобладали над нашей церковью. И Господь не выводит ее из чужого ига! ..

Львовский священник горько улыбнулся. На это сказал о. Феодосий

- Потому и мы не без грехов. Особенно уничтожает нас Оден главный грех. Это лень. Из-за него мы так искупаем. Бывал я в мире, среди чужих людей, бывал в Иерусалиме, и в Антиохии, и на Святой горе Афонской. Но нигде не видел, чтобы другие люди так мало прикладывались к книгам, как наши. И поэтому они не умеют защищать своей церкви перед нападениями врагов!

- Ты все свое, отец игумен, заметил о. Лука. & Mdash; А я тебе не раз говорил и теперь говорю, что оно немного крюк, а несколько иначе. Ибо где тех книг взять? И за что купить? А? За что ?! А еще до того женатому священнику в нынешних дорогих часах! Церковные земли захватили старости и ксендзы. Татарские нападения дышать не дают. И никто ими не горюет! То сего года еще не было их здесь. Но слухи о них уже идут. Крестьянин обнищал и то и дело дальше нищает. Мещанство тоже, потому что шляхта берет торговлю в свои руки, хотя кричит, что это ей «не до чести». А наших священников уже здесь и там даже на барщину гонять! И где им председатель к книгам?!

Наступила досадная молчание. Отец Иоанн, что должен был ехать в Каменец, забеспокоился на весть, что есть уже слухи об опасности. Но подумал, что брат как знает нечто большее о сем, то скажет ему перед отъездом.

А в. Лука вздохнул и говорил дальше:

- Вот возьмите, например, меня Говорят, что отдаю дочь за богатого. Но голой ее не могу отдать. А килька меня стоит это весилля? Оден локоть атласа 20 денег, а фаландашу 35. И во что ее одеть? И за что?

Опять помолчал и тянул, потому что перед братом и своим приятелем игуменом не имел тайн:

- А что стоит свадьба! Даже такая глупая щука стоит 2 деньги, карп еще больше, гарнец вина 40 денег, фунт шафрана 70, камень сахара 150, а камень перца 300! А где байберка, а брокат кафтаны, а киндяк, а чинкаторы? Ибо я и моя жена должны как-то завтра выглядеть хоть несмотря людей! Вы, отец игумен, масте одну Реверенд и не беспокоитесь тем всем!

- Ты что-то, как лавочник, разговорился, заметил брат.Аж так скоро отразилось на тебе новое посвоячення?

- Извините, сказал о. Лука. & Mdash; Но если бы вам так уж от месяца женщина ни о чем другом не говорила, как о нужных ей адамашки и фаландаши, то и вы так сим накипели бы, что должны были бы перед кем-то пожаловаться!

- Вот, благодари Бога, что одну дочь имеешь, и той избавишься завтра, сказал брат.

- Да спасибо, ответил о. Лука. & Mdash; Но чего ты так упорно хотел ее вытолкнуть за какого-то убогого человека? Чтобы клепала беду, как клепле ее отец? А?

На то сказал игумен

- Гневаясь или как хотите, а я вам правду скажу! Не будь у нас семей и печали за свадьбу, и приданое, и фаландаши, и байберкы, и всю ту Мирский суету, то и борьбу с латинством мы выдержали бы! А земленькы наша церковь еще от князей наших и народа имеет столько, что будут еще сотни лет брать и хватит для нас! Здесь в семь дело, а в том, что мы к борьбе с латинством не имеем той оружия, которую имеет оно! Правду говорю, как все, но вы ее не хотите видеть!

Здесь игумен обратился к хозяину дома и с сожалением сказал:

- Пусть Бог даст счастья ребенку твоей том пути, на который она становится. Но не более богоугодное дело сделала бы она, если бы так пошла в монахини? Ой пригодилась бы и ребенок нашей гонимы церкви. Имея большой ум. И вы даете ее назад, не любите! мало имееммы монахинь из священнических родов наших и с барских. А у ляхов даже магнаты честь себе имеют, когда с их рода в монастырь уйдет девушка. Вот чем они нас побеждают! И поэтому народ их так уважает их костел, потому что уважение от верхов до костела видит. А мы к сладостей Мирских, как мухи к патоки, июле! И такая нам и судьба в тех сладостей ждет. В горечь оборачивается сладисть Мирский. Ветшающее сила наша, и миршавие наш народ, а поратунку ниоткуда!

Ситуация сделалась страшно обидно. Но игумен не обращал на это никакого внимания и говорил дальше:

- Давал народ в церковь нашу, дает и будет давать! Но редко это трафиться, чтобы было кому править тем, что он дает! И народ это видит, потому что еще совсем ослеп. Да и не только наш народ видит, но и соседи видят это. И берут, что хотят. А как не брать? Сваливать всю вину на врагов это пустая писонька. Потому правдой есть, что и они были бы в нашей церкви, если бы мы сами и иначе заботились ее. Вот где правда! И не миновать нам Божьей кары за то, что правду закрываем! Никто не пройдет той казни. Придет, потому что мы ее зовем НЕ отныне!

Брат о. Луга уже отвирав уста, чтобы ответить. Но перед воротами заскрипели телеги

Дропана, и свадебное общество начало выскакивать из них и следовать в сад.

Деревья в саду словно занялись червленой и словно красный пожар обнял сад и церквушку св. Духа, до сих пор стоит на том самом месте, и приходской дом при ней, и тихую ленту Липы, и большой пруд, и поля золотой зрелой пшеницы, улыбалась в небо синими цветами василька и словно ожидала серп. Все присутствующие посмотрели неспокойно на небо, боясь зари. Но она горела на западе.

В кровавом блеске умирающего дня поступал молодой Стефан Дропан со своим счастьем в душе. Он глазами живо искал своей Настеньки. Нашел ее в саду, в обществе двух подруг, очень заинтересованный разговор о чем-то.

- Над чем так советуете? & Mdash; спросил весело, подбегая к своей суженой.

- Не скажем! & Mdash;ответила за нее ее подруга Ирина.

- Мы не можем сказать, поправила ее Настенька.

- Завтра узнаете! & Mdash; добавила вторая девушка.

- Скажите, скажите, просил мягким голосом Стефан.

Девушки давались просить.

Наконец Настенька, переглянувшись глазами со своими подругами, засекретили Стефана Ирина заказала гадалку цыганку, чтобы перед тем венчанием виворожила ей будущность!

- Только отцу об этом ни слова, потому что очень сердились бы! & Mdash; сказала Настенька. Стефан обрек молчать.

Старый Дропан и его жена поздоровались по обычаю с батюшкой, и он сразу начал:

- Господи Как же снимали нас на пути! Всего десять миль уехали мы, а платили и мостовое, и Гробельный, и Перевозова, и пашне, и Ярмарочная, и торговое, и умеренное, и Штуков, и от полных телег, и от прежних, и на обе руки, и на одну! Драча и лупежество такие, что и под турком не хуже!

- Кто едет на свадьбу, тот не торгует, не стерпел о. Иоанн, чтобы не уколоть старого Дропана. Но тот не был из тех, что наставляют и вторую Ланит. С места видтявся

- Неизвестно, батюшка, что больше богоугодное ли по дороге на свадьбу делать дело, которое случится, или ехать за делом и по дороге вступать на свадьбу ...

Почтенная жена старого Дропана посмотрела на него с упреком, о. Лука улыбнулся, о. Иоанн не ответил.

Старших свадебных гостей пригласил в. Лука видитхнуты пока в саду. А младшие исчезли. Можно скорее исчез Стефан Дропан. Пошел искать по Настенькой и поздороваться с ее матерью.

Отец Лука вышел к лошадям не только как хозяин, но и как знаток. В хорошую лошадь любил всматриваться как в образ. А разбирался в лошадях так, что только глазом бросил, и уже знал им стоимость и цену.

Молодой Стефан нашел Настеньку в кругу подруг, которые толпились на другом конце двора у молодой цыганки, что хотела гадать молодой. Какая-то тетка Настуни горячо противилась тому, говоря, что перед самой свадьбой не годитсяя. А Настенька весело напиралася, говоря то и дело

- Тетя! Ведь Бозя мощная от гадалки!

- Да, да! & Mdash; подтягивали за ней ее подруги, а больше всего ее приятельница Ирина. & Mdash; Что Боженька дадугь, то и будет!

Стефан достиг в карман и знебачкы сип на гадалку горсть мелочи. Это решило дело. Настенька бросилась радостно к нему и взяла его за руку. А гадалка, что сейчас визбиралы часть денег, схватила ее за левую руку и начала вглядываться в нее. Тетя уже не противилась, в накалу ожидая.

На ломаном беседой начала цыганка говорить, глядя то в лицо, то в ладонь Настуни

- Ты человек богатый, ах, какая богатая. Очень богатая! ..

- Вот виворожила! & Mdash; сказала одна из подруг.

- Да все мы все знаем! & Mdash; добавила вторая и посмотрела на Стефана.

Он спустил глаза и все воспалений. А гадалка говорила дальше:

- В жемчуге и Фарара ходить будешь ... И адамашки под ногами будешь, а горючий камень в волосам твоим, а белые шелка на ножках твоих, а красная кровця на ручках твоих ... Ладан и кубеба в комнатах твоих .. . а есть будешь дорогой цинамон, а пить будешь сладкие сорбеты ... а мать будешь двух сыновей, как Ева ... и два свадьбы, а одного мужа! ..

- Ха-ха-ха! & Mdash; засмеялись подруги.

- Тетя, тетенька! Вплоть две свадьбы и одного мужа! Как же это?

Тетя Екатерина ответила: «Вот плетет» подняла правую руку над молодоженами и важно перекрестила их. Стефан все время сокрушался тем, откуда он возьмет даже таких богатств.

Цыганка всматривалась до сих пор спокойно и словно с наслаждением в беленькую ручку Настеньки. Вдруг, словно смущенная смехом девушек, прервали ей гадания, очень серьезнее и другим, более строгим тоном причитала свою гадание

- Дальняя дорога без мостов, без путей ... По чорнобиллю, по твердом корням ... где цветут шалвии и божии ручки ... где сон-трава синеет ... где горит горицвет ... где ползет дурзилля и перекати ... перекати-ле ... перекати-л-ле! ..

прервалиа как в

Загрузка...

Страницы: 1 2 3 4