Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
Николай Волновой

Николай Волновой

Иван Иванович

Теккерей, например, говорит, что Свифт (вы помните «Гулливерову путешествие») производит на него впечатление огромного гиганта и что гибель его, свифтовом, напоминает ему, Теккерею, гибель грандиозного царства.

Так думал о названного автора и Иван Иванович и думал именно в те дни, когда он был изгнан с третьего курса юридического факультета за «вольтерьянство». Он тогда даже обещал кому-то, в случае победы «революционного народа» сделать «Гулливерову путешествие» настольной книгой и положить ее справа от Рабле ( «Гаргантюа и Пантагрюэль» он уже давно получил за небольшую цену у букиниста). Но, во-первых, это было очень давно, а во-вторых, Иван Иванович просто забыл о свифтовом существования. Правда, сегодня подрастает его симпатичий сынок, что когда-то (все возможно!) Остановит свой вольтерьянський взгляд на четком силуэте злого английского сатирика, но, к сожалению, рассказ это не про сына, а об отце, и поэтому позвольте попросить прощения за некоторую непоследовательность и витиюватисть в мыслях и перейти наконец к необходимым зарисовок.

Несколько слов о мажорное солнце, а также и о том, что должен интересовать читателя.

Улицу, что на ней живет мой симпатичный герой, назван именем Томаса Мора ( «улица Томаса Мора»). Это не совсем плохой угол в нагорной части нашего, как говорит Иван Иванович, заранее и с негодованием отвергая позорное мещанство, нашего «от головы до пят революционного города». Здесь вам асфальт и на тротуарах, здесь вам асфальт и там, где пролетают бодрые автомобили (такси!) И где уже не плетутся совсем печальные допотопные извозчики. Здесь вам, наконец, почти у каждого дома разведены душистые клумбы, что так пахнут летом приисним запахом резеды. Много лет назад эта улица называлась Губернаторской и по ней суетились чиновники императорского режима. Теперь, как уверяет Мефодий Кириллович (о Мефодия Кирилловича читайте далее), на этой улице вы невстретите ни одного чиновника того же императорского режима. Словом, на улице Томаса Мора царит образцовый порядок и, как говорит мой герой, порядок в, так сказать, «новой революционной интерпретации». Итак, нет ничего странного, что Иван Иванович живет именно в этом образцовом углу, а не где-то на старорежимное подобной окрестности.

Дом, где жил Иван Иванович, тоже не без выдающихся заслуг: он построен только два года назад, и поэтому его пролетарское происхождение не подлежит никакому сомнению. Правда, возникновение этого небоскребы связано с какой-то случайной панамой, но, во-первых, какое это имеет отношение к этому рассказу? и, во-вторых, кто сомневается, что наш днях розкасирований рабоче-крестьянской инспекцией комхоз никогда ничего не имел общего хотя бы с той же городской думой, где, как известно, тоже заседали сплошь и рядом не грабители и не всегда НЕ спекулянты. Словом, и упомянутый дом полностью соответствует прогрессивным стремлением моего симпатичного героя. & Mdash;

Добрый вечер, Иван Иванович и Как поживаете? & Mdash;

Здравствуйте, Иполите Онуфриевич! Как видите, иду с ячейки!

Мой герой идет по улице таким медленным шагом, которым ходят только очень важные и уважаемые граждане. Мажорное солнце играет зайчиками в окнах симпатичных домов и своими ласковыми бело-розовыми лучами благословляет его тяжелую путь.

Впрочем, домой Иван Иванович дойдет только за какие-то полчаса, и поэтому позвольте забежать вперед и одрекомендуваты его семью, именно ту семью, создает «новый коммунистический быт». Позвольте попутешествовать вышеупомянутому дома и поискать соответствующей квартиры.

Первая дверь не те! Вторые не те! Наконец число 38, и на вас пахнуло приятным одеколоном. Но, к сожалению, в комнатах вы застали только жену моего героя Марфе галакто- (партийная кличка «товарищ галактов»). Марфа галакто- тоже очень симпатичная женщина и тоже вполне соответствует прогрессивным стремленийнием Ивана Ивановича (кстати, партийная кличка "Жан»). Она, например, никогда не маникюра ногтей и только в последнее время (и то редко) немножко маникюр ... для здоровья ( «для гигиены», как говорит товарищ Галактика). Одевается она очень просто, хотя и со вкусом, и во всяком случае намного дешевле т. Н. непманок. Она не худая и не гладкая, а, попросту говоря, среднего роста и с некоторым наклоном к полноте, ее черные волосы и теперь подстриженные, но с таким похвальным расчетом, чтобы на партзибранни ее можно было назвать подругой ГАЛАКТА, а дома Марфой галакто-. Словом, жена Ивана Ивановича образцовый тип жены нового быта. Правда, она немного хитрее своего мужа, но этот вопрос надо, очевидно, рассматривать как момент чисто биологического порядка, возникает независимо от социальных пертурбаций.

Марфа галакто- очень любит читать Ленина и Маркса. Но иногда она садится читать Ленина и Маркса, а рука тянется за Мопассану. Это бывает тогда, когда в комнату влетит такой симпатичный, но совершенно не подчинен монументально реалистической теории весенний ветерок и начнет валять дурака в ее декольте. Но и тогда подруга галактов умеет себя держать в руках: она в это время читает только такие романы, вроде «Хулио Хуренито» с предисловием Н. Бухарина и «Любовь Жанны Ней» без предисловия названного Бухарина, но зато того же автора, что в его произведения писал предисловие член ЦК ВКП.

Товарищ галактов (Марфа галакто-) родила с Иваном Ивановичем (товарищ Жан) сына и дочь. Сына назвали революционным именем Май, а дочка не менее революционным Фиалка. Май уже записался в октябрята, а Фиалка пока кандидат.

Кроме этих законных членов семьи есть еще, так сказать, незаконные, то есть не связанные интимными семейными связями. Это мадмуазель Люси, гувернантка, и Евдокия советская кухарка, член местного харчсмаку. Словом, челядь Ивана Ивановича так относится к хозяевам, как примерно 2 до 4. ИнРажнев ( «В народе ходит известие, что на все еще будет чистка ... Вот, тогда моя рука РКИ и партейная Кака»). И подруга галактов думает: «Как странно! Как непонятное, что простой народ до сих пор чем-то недоволен и до сих пор никак не перейдет на настоящий мажор ... Эх, проклятая наследие царизма »

Но Иван Иванович снова посмотрел на жену поверх очков и, взглянув на кухонную дверь, где хозяйничает Евдокия, спрашивает еле слышным голосом:

- Ну, Галакточко ... А ... что там вообще говорят обо мне?

- То есть где говорят?

- Ну ... вообще. Так сказать, и в партийных кругах, и ... вообще где придется.

Товарищ галактов смотрит на товарища Жана матерные взглядом и говорит:

- Что же о тебе могут говорить? .. Говорят, что ты очень хороший рабочий и образцовый партиец.

Иван Иванович протирает руки, идет к радиорупор и нежно гладит его своей ладонью: он вполне доволен этой информации. Главное, чтобы не получилось тех или иных недоразумений. Разве он не готов пойти на смерть за свою партию и за строительство социализма, скажем? Таким образом, товарищ галактов совсем не зря прислушивается к различным разговоров, что у них так или иначе может фигурировать его чистое имя.

- Галакточко, говорит Иван Иванович, вынимая из бокового кармана карточку. & Mdash; Кажется, завтра вносить на «друга детей»?

- Чего ты так спешишь! & Mdash; говорит Марфа галакто-. & Mdash; Это уже будет зверхакуратнисть. Люди иногда не вносят по пять месяцев, а ты не даешь и месяцу пройти.

Иван Иванович довольно улыбается.

- И прекрасно! & Mdash; говорит он. & Mdash; Надо быть образцом для других и особенно для бессознательной внепартийной массы.

[...]

Иван Иванович на момент останавливается, вынимает из кармана белую платок и протирает ею свои роговые очки.

- Но возьми дальше! & Mdash; говорит он. & Mdash; Общее обучение производится? Производится! К социализму продвигаемся? Продвигаемся! Комсомол есть? Есть! Пионеры есть? есбить: не могу я спокойно реагировать на партийное вырождение.

Затем мой симпатичный герой идет в свой кабинет. Подруга галактов подходит к окну и смотрит на свою смену: на сынка и на дочь, что в этот момент проходят мимо клумбы.

- Vous aimez les fleur, мадемуазель Люси? & Mdash; спрашивает Марфа галакто-.

- Commtnt done, madame! & Mdash; говорит мадемуазель Люси. Тогда кто-то стучит в дверь, и в комнату идет Мефодий Кириллович коллега Ивана Ивановича. Мефодий Кириллович, как мышка: глаза бегают, руки бегают и все существо бегает. Подруга галактов говорит, что ей Мефодий Кириллович нравится особенно своими хитренько подкинутыми бровями и умной головой.

- Тише, говорит Марфа галакто-. & Mdash; Жан сейчас очень взбудоражил себя и надо дать ему отдых. Пусть еще полежит в кабинете.

Мефодий Кириллович целует руку хозяйке и информирует, что он забежал на несколько минут. Затем они садятся на диван и ведут разговоры на тему полового вопроса.

- Ничего не поделаешь! & Mdash; закрыв глаза, бросает Марфа галакто- и стенает. & Mdash; Для народа мы уже, по сути, так сказать, в принципе, решили эту проклятую проблему, и в этом смысле буржуазная наука должна капитулировать перед марксизмом. Но, знаете, есть еще такие исключительные особенности, что для них половое вопрос до сих пор является загадкой.

- Вы, конечно, имеете себя в виду? & Mdash; мило улыбается своей хитренькие бровью Мефодий Кириллович и совсем не нарочито, а случайно, почти бессознательное, кладет свою руку на безусловно привлекательный таз своей собеседницы.

- Я не люблю врать! & Mdash; снова стенает Марфа галакто-. & Mdash; И скажу я откровенно, без всяких мещанских предрассудков: иногда мне так хочется ласкать чужого мужчину, что вы и не вьявляете!

Мефодий Кириллович смотрит на дверь кабинета и, ближе пидсунувшись то подруги ГАЛАКТА, уже гладит ее безусловно привлекательное колено.

- Ей-богу, не вьявляете! & Mdash; шепчет подруга Галакта. & Mdash; Это такое, знаете ... как бы это сказать ... желания, ...

Мефодий Кириллович начинает нервно вздрагивать, Мефодий Кириллович ...

Но автор в этот момент решительно идет от двери. Конечно, сатирик, как и сатира, вполне заслуженно не пользуются поспешно среди некоторых уважаемых людей нашей республики, конечно, некоторые уважаемые люди нашей республики не без оснований считают, что сатира отжила свой век и в нашем обществе ей не место, но позвольте все-таки заверить: мы никогда не подслушивает тогда, когда нельзя подслушивать. Мы также и не подсматриваем тогда, когда нельзя подглядывать. Итак, позвольте сделать еще несколько вполне цензурных зарисовок.

II

Разговор на кровати. Фиалка делает «па», а также и то, как смотрит Иван Иванович на социализм и на коммунизм.

Квартира, где живет Иван Иванович со своей симпатичной семьей, состоит только (только!) Из четырех комнат (не считая, конечно, кухни, клозет и ванной), то есть: кабинета, столовой, детской спальни (хам же спит и мадемуазель Люси) и спальни моего героя и его жены. Словом, квартирная кризис дал о себе знать, и мой герой самоотверженно пошел ей навстречу. Иван Иванович, например, никогда не требовал отдельной спальни для своей кухарки, и Евдокия спит на кровати, на полу, в коридоре. И в самом деле: какое он имеет право требовать еще одну комнату? Ему, конечно, приятно было бы чувствовать, что его собственная кухарка имеет свой угол, но ... он же вполне сознательный партиец и хорошо знает, как живут другие. Другим еще хуже положение: бывает и так, что имеют не четыре, а только три комнаты ... вот, например, Николай Григорьевич.

- Ты, Галакточко, как думаешь, обращается мой герой к своей жене. & Mdash; Неужели все имеют по четыре комнаты?

- Конечно, не все! & Mdash; решительно информирует Марфа галакто-. & Mdash; Если бы все было по четыре, то тогда, может, не было бы и квартирной кризиса. А то бывает по три и даже по две бывает!

Иван Иванович довольно улыбается.

- Ни, говорит он, я никогда не ошибаюсь. Чувство пролетарской нормы меня никогда не покидало.

Мой герой идет к бюсту какого-нибудь известного марксиста (у него несколько таких бюстов) и задумчивыми глазами смотрит на своего, как говорит он, «вожака» и на другую кабинетную, столовой и спальной мебели. Он вспоминает бурные дни, когда мчалась жертву большевистская кавалерия и на западе стояла тревожная зарево мирового пожара, когда еще как-то совсем ему не верилось, что он все-таки придет на некоторое время в сравнивая спокойного пролетарского жизни среди враждебных, мещанско-буржуазных государств. Тогда Иван Иванович самоотверженно проливал кровь во имя лучшего будущего и решительно работал с подругой ГАЛАКТА, заведуя губернских народного образования. Именно тогда он и получил кое-что из вышеупомянутой мебель как сюрприз от своих сотрудников. Мебель эта до сих пор была почти новая и вполне соответствовала новаторским взглядам моего симпатичного героя.

- Но что же это за мебель? & Mdash; спрашивает меня интересный читатель.

- Это шесть или семь турецких ковров, беккеровський рояль, дюжина венских стульев, научная библиотека, дубовый письменный стол с соответствующим на нем принадлежностями, большой стол (из черного или красного дерева) для столовой, несколько местом отдыха с пружинными матрасами и т. д. < / p>

Правда, что из этой мебели было подкупленные я точно не знаю. Но я знаю, что Иван Иванович, будучи скромным человеком, не любит похваляться своим сюрпризом. Правда, чувство некоторой привязанности к своим сотрудникам в него осталось до сегодняшнего дня, но не будем скрывать: во времена комунхозивськои переписки мой герой чуть-чуть не одмовився от своего сюрприза. Только благодаря Марфе галакто- и не запуталась дело.

- Ну, хорошо, сказала она. & Mdash; Предположим, что сотрудники, подарили тебе эту мебель, реквизировали ее у какого-то помещика. Но во-первых: разве это легко было сделать? Реквизировать? Разве их контрреволюционеры не могли перебить? А во-вторых чего наьно-реалистичным настроением. Сегодня является на второе блюдо ничего не надо, а надо только малороссийский борщ, желе, капчушкы, армянскую водку (кстати, мой герой всегда пьет в меру) и котлеты. Но котлеты не на второе, а для детей и для всех остальных, конечно, кроме Ивана Ивановича, когда Иван Иванович не захочет есть котлет.

Итак, с идеологически выдержанным меню покончено. Словом, начался день в семье Ивана Ивановича. За окном уже прогрохотив грузовой автомобиль и где закричала мятежного сирена, так тревожит обывателя своим бодрым криком.

Тогда Иван Иванович идет к тресту, Марфа галакто- в это время дает распоряжение Евдокии и мадемуазель Люси.

- Что вы, Явдоха, так поздно пришли сегодня? & Mdash; говорит подруга галактов, входя на кухню.

- Я заходила к союзу, отвечает кухарка.

Марфа галакто- недовольно подводит брови. Она, конечно, не против союза, даже за союз. Но все-таки надо держать себя организационно. Разве нельзя было заранее предупредить хозяйку.

- Вы понимаете меня, говорит подруга галактов. & Mdash; Вы же знаете, как я правильно отношусь к вам. Я вам не раз говорила наше мнение по поводу этого. Это же мы сказали, что каждая кухарка должна быть народном комиссаром. Но я не выношу анархизма ... Вы понимаете? Так никогда нельзя построить социализма ... За такой поступок я, конечно, могла бы вас розщитаты, но разве я это сделаю? Разве я не знаю, что вы сейчас нигде не найдете работы?

Марфа галакто- говорит таким трогательным и уверенным голосом, Евдокия сразу же чувствует, как она некрасиво сделала, зайдя на три минуты в союз без соответствующего разрешения хозяйки, и поняв, что таким образом «нельзя построить социализма», просит прощения.

Тогда Марфа галакто-, прочитав Евдокии лекцию политграмоте, идет в столовую, где пьют чай мадемуазель Люси и детвора.

-

Загрузка...

Страницы: 1 2 3 4