Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
вечерним мраком, заходило солнце. А ветер обтипував из молодых тополек прижовкле листья и разбрасывал между могилами. Оно застревало в оградках, прилипало к памятникам или летело в степь, разрывая на своем пути тонкую, еще не стужавилу по-осеннему паутину.

На могилу дяде положили его кожаный картуз с белыми молоточками.

После похорон тетя Мотя доказала Климко в барак, заплакала у порога сказала:

- Может, ты ко мне перешел? Куда же тебе теперь деваться? Кто теперь тебя внимания?

Климко покачал головой и пошел в барак. Ухаживать за собой сварить есть, убрать в доме, постирать одежду он умел и сам. Давно уже умел ...

Климко вытер холодными грязными пальцами глаза и сел в своем соломенной гнезде. На пути в обе стороны не видно было и души. Только далеко за перелотом, откуда он вчера пришел к этой скирды, слышалось по-утреннему звонкий грохот подвод. Оно то стихал, когда подводы спускались в овраг, то снова гучнишало, когда они вырывались на холм. А вскоре более телеграфными столбами замаячил длинный немецкий обоз. Гладкие короткохвостые кони-ломовики хекали паром. Кованые фуры с тормозами в передках гудели тяжелыми колесами по укатано дороге. На последней подводе, что немного отстала от обоза, съежившись, сидел в передке солдат и, видимо, дремал пилотка сдвинулась ему на ухо, плечи обвисли, лицо вткнулося в расстегнутую вверху, с поднятым воротником шинель. Напротив скирды он поднял голову, сказал что-то к лошадям, и они остановились. Климко на всякий случай глубже врився в свое гнездо, а солдат неуклюже спрыгнул из фуры, оглянулся на солнце, красно сверкнув очками, и двинулся к скирды. Но, сделав несколько шагов, вернулся назад и прихватил карабин.

Он шел медленно, как грач. Климко хорошо видел сквозь солому небритое морщинистое лицо, толстую о вислу нижнюю губу и высоко поднятое плечо с карабином на реминяци. Он был уже не первой молодости, этот солдат, и, видимо, шел к скирды, чтобы Набранныеать соломы под свое утлое тело. Климко понял это, когда дядя приставил к скирды карабин и попытался дергать солому, что-то бормоча. Потом увидел кучку уже надерганной Климкова гнездо и пошел к ней. Климко замер, не зная, что ему делать: ухватиться, крикнуть, шевельнуться? .. И когда солдат занес твердый черный ботинок, чтобы сбросить орошенный верхняк с Климкового хранения, он, уже ничего не думая и ничего не видя перед собой, кроме блестящей подковы на подборе, вскочил на колени, грязный, нестриженых, в остях. Солдат на мгновение застыл с поднятой ногой, потом тоненько взвизгнул и одплигнув сторону. Он схватил карабин и наставил его далеко перед собой на Климко. Климко немо смотрел в маленькую черную Дучки карабинного дула оно дрожало, нацеленное ему в переносицу, потом разжал кулачки и показал солдату худые синие ладони.

- Не бойтесь, дядя, сказал, запинаясь от холода. & Mdash; Видите ли, у меня же ничего в руках нет.

Тот по-воловьей сапнув носом и громко вздохнул, о том карабин не опустил.

- нет, говорю, Климко еще раз показал ладони и даже расставил.

- О-у, сказал солдат, возведя над очками жидкие чахлые брови, и засмеялся. Сначала мелко, по-бабьи, потом захохотал так звонко, что синие птицы ракши снялись из столбов у дороги и перелетели дальше. А Климко смотрел с навколишок в раскрытый его рот с подковой прокуренных зубов вверху и тоже пробовал засмеяться, но выходила икота.

Успокоившись окончательно, солдат протер пальцем глаза под стеклами очков и спросил:

- Кто ты есть?

Климко молчал, удивившись не немецкая произношении солдата. Тогда солдат зажал карабин между коленями и, загибая пальцы на освобожденной руке, стал перечислять:

- Иван, Александр, Петер ...

- Нет, сказал Климко. & Mdash; Меня зовут Клим.

- О-в, Клим Ворошилоф! & Mdash; хохотнул солдат. & Mdash; Клим! Ума ... Здесь есть твой дом?

-Нет, покачал головой Климко. & Mdash; Я здесь только ночевал. Дома у меня нигде нет.

- Да, сказал солдат и заджеркотив то быстро-быстро. Он говорил долго, тицькав в Климко пальцем, как наганом: «Пуф! Пуф » и несколько раз повторил слово «партизан». Только тогда Климко понял, что этот солдат, который, очевидно, был чехом, боится каких-то партизан и почти застрелил его, Климко, неожиданно

- Я иду по соль, хулы, Климко показал на белые горы. & Mdash; Мне надо соли, и потрусил себе из пучки на ладонь. & Mdash; Соли. & Mdash;

А-а, соль! Ума ... Хлеб-соль ..

Он осмотрел Климкови ноги, обсыпанные курят, грязные и покраснело от холода, велел подождать и пошел на путь к фуре.

Солнце поднялось по ту сторону скирды, тень от нее укоротилась и потеплела.

Горы над степью вдали стояли белые, как пушистые погоду облака.

Чех вернулся уже без карабина, держа в руках пакет с выцветшей плащ палатки в рыжих и зеленых пятнах, и подал его Климкови.

Затем набрал охапку соломы, еще раз оглянулся на Климко, покачал головой: «Война, война ... Плохо ...» и пошел к лошадям, сгорбленный, в тяжелых, не об старческую ногу, ботинках.

Подвода двинулась путем вдогонку за обозом, который был уже далеко, и вскоре скатилась в лощину.

Климко развернул сверток. В нем лежала пачка сухих они стучали зеленоватых галет в прозрачном лопотючому бумаге и круглая черная коробочка соли может, со горсть. Климко разорвал бумагу, достал одну галету, надкусил и начал быстро жевать. Во рту сделалось терпко и холодно. Под ложечкой томно зассав голод. Климко понюхал галету и вдруг перестал жевать: она пахла мятно и ладан, как сухие цветы в головах у дяди Кирилла. Голод сразу улегся, исчез, от него осталась только тула резь в животе.

Климко поднялся, прикидывал галеты соломой и быстро, с плащ-палаткой и солью под мышкой, пошел к пути, скалывая ноги холодной от росы вань увидел платье, захотел его взять, но учительница сказала, что ему она ни за что не променяет. Бородач презрительно о нем высказался, а Зульфат не выдержал и швырнул в него камень.

Ребята предложили Наталье Николаевне жить в них, ведь ии квартиру разгромили оккупанты. Они перенесли вещи учительницы, а Зульфат раздобыл колыбель для малой Оли.

Вечером пришел к весовой дедушка Зульфата, принес сумку сухарей, посмотрел, как учительница поите ребенка чаем и сказал, что так не годится, надо молока.

Климко подумал, что запасов продовольствия на зиму им всем не хватит, необходимо идти в Славянск за солью, чтобы было что менять. Зульфат хотел с ним, но парень не позволил, ведь надо было кому-то помогать Наталье Николаевне, и дедушка его не пустит, а вот он сам себе хозяин.

IV

Климко ушел в городе за людьми, которые двигались в одном направлении на базар. Краю стояла девушка, продавая хорошую темно-вишневую в цветах платок. Мальчик остановился у нее, а она испугалась, подумала, что он вор. Дядя, который сидел прямо на земле и торговал самодельными тапочками, тоже отозвался к девушке и сказал, что так она ничего не продаст, пусть поставит у него тачку и идет между ряды. Вдруг началась облава. Ловили девушек и парней для отправки на работу в Германию. Полицейские прицепились к девушке, но ее вступились безногий дядя и Климко.

Девушка была очень благодарна, пригласила мальчика с собой, быть ей брат, безногий сапожник подарил ковровые тапочки и выменял для него соли. Затем уговорил женщину, чтобы она дала Климкови еще соли, которая была у нее дома.

V

Когда Климко очнулся, то увидел себя в постели. Начал вспоминать, что простудился в дороге, пошел с тетей Мариной за солью к ней домой. Оказывается, что он был в бреду, без памяти целых три дня. Тетя его накормила, пошла за молоком для него.

Климко едва поднялся, но решил сделать что-то хорошее для гостеприимной женщины. Подмел дорожку, повисмикував сорняк. Когда тетя Марина принесла в кувшине молока, он отпил немного, потом долил воды чтобы больше было, потому что хотел взять с собой в дорогу. Тетя пожалела его, предложила остаться у нее навсегда, но парень настаивал ему надо домой, его ждут.

Тетя Марина и один знакомый железнодорожник помогли Климкови сесть в товарный вагон поезда, который ехал через его станцию. Там было уже несколько земляков. Проснулся парень от грохота. На дверях стоял немец. Он велел выходить, а при выходе бил всех ногой. Климко выпал из вагона, зчухравшы грудь и колено. Это было Дебальцево, станция в шестидесяти километрах от их.

VI

На другой день Климко подходил к своей станции. Было ясно после дождя вечер. Дождевая роса мягко блистала на пожухлой придорожных травах, и солнце, уже едва касалось самого дальнего холма, малиново сверкали в каждой Росина.

Климко шел медленно, потому что крайне устал со своей ношей.

Мешок с солью и пищей (была среди них и бутылка молока, каким чудом не разбилась, как упал с вагона) он перевязал пополам и нос поочередно то на одном, то на другом плече.

В дождь он не останавливался, чтобы где-то его переждать, а шел и шел, напнувшись надорванной плащ-палаткой, пока несли ноги.

Шел он медленно еще и потому, что не надо уже было спешить: вон он, выселок, мечтает сквозь безлистных посадку, а он лежит за ржавыми колеями большой железный бак сваленной водокачки, извиваются дымки по немому терриконов порода горит. В Выселки тоже кое-где курят негустые дымы из труб и тают над посадкой.

Дома, дома! .. Уже дома.

Он не пойдет висилком нет. На переезде он обратит слева и пути, мимо станции, депо, печища на месте барака и хлебопекарни доберется до весовой. Постучит тихонько в дверь ... «Кто там? & Mdash; спросит Наталья Николаевна. & Mdash; Заходите, пожалуйста »... Климко улыбнулся и, сам того не замечая, пошел быстрее.

Вдруг в Выселках глухо хлопнул выстрел. пот

Загрузка...