Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
на самого Спаса, то и прозвали свое село Спас.

В то время, как начинается наш рассказ, Спасовка была уже старшим селом. Указывали на это старые, зеленым мхом поросли крыши, втоптанные улице, старая церквушка и немалый кладбище с деревянными, почерневшими от старости покосившимися крестами; а дальше вокруг частокола выросли немалое тернии, с чего спасивчан очень радовались, потому что это также останавливало доступ к селу меньше частокола. Только две пробелы были на противных концах, закрыты воротами.

спасивчан жили здесь, как в которой крепости. Были они казацкого рода, то и понимали вес опасности и были настолько осторожны, что на каждую ночь ставили очередь стражей при обоих воротах, чтобы их враг не напал неожиданно.

К тому же они еще условились с соседними деревнями, чтобы в каждом были на поготивля бочки со смолой, которые в случае татарского набега надо зажечь и так предостеречь других от опасности.

Такой порядок завел в селе старый опытный казак, пришедший сюда с первыми поселенцами. И хотя старый Ефрем уже давно лежал в сырой земле, то спасивчан и дальше придержувались тех обычаев.

Но однажды спасивчан к той минуты жилось безопасно. Или Спасовка не лежала на татарском пути, или с иной причине, достаточно, что до сих пор ничто Ее тревожило. Спасивчан жили безопасно, пахали землю, кормили скот и любили пасеки, славные на целую Заднепрянщины, и позаводили красивые сады.

В Спасовке жил славный казацкий род Судаков. Они славились тем, что не было между ними одного, который не был бы на Сечи между низовым обществом. С этого следовало, что было их мало. Многие из них погибло в боях, много ушло в плен, а женщины переходило к другим родам.

Поэтому то эти Судаки, что остались живыми, богатели на все село и с того были у всех в большом почете.

Родня Судаков в то время состояла из старика Андрея которых 70 лет, его сына Степана, женщины Пелагеи, двух сыновей Петра и Павла и дочери Анны.

Собственно, Петра тогда ужене было дома. Пошел на Запорожье.

Второму сыну, Павлу было пятнадцать, а дочери Анне тринадцать лет. Пока дети были моложе, целым хозяйством ходатайствовали Степан с женщиной. Дед Андрей следил пасеки, наблюдал дома и детей. Считал своим долгом приучить Павлика к рыцарскому ремесла. Итак, учил его ездить на лошади, бросать копьем и арканом, стрелять из ружья и из лука и орудовать саблей.

В других минутах рассказывал ему о Запорожье, о казаках, их обычаи и о походы и приключения из своей жизни.

Дети слушали охотно рассказов дедушки, а Павлусе снились следовательно бои с татарами, широкая степь, и он мечтал все о том, когда то и он подрастет и станет славным казаком. Павлуша и Анна очень любили. Он ее учил втайне деда Господь всех штук, которым научился от дедушки, потому что дедушка все говорил, что это не женское, а казацкое дело.

От этих рассказов производилась в Павлика упорная казацкий характер. В таком молодым порыве делал не одно такое, за что хотели его родители наказать. Тогда он бежал или к деду на пасеку, или в терновник, откуда не вышел бы ни за что на свете, хотя не раз бывал очень голоден.

Тогда уже Анна просила его, так уже просила, так плакала, пока не выпросила извинения.

Тогда бежала в терновник. Она одна знала, где Павлуша прятался, и предсказывали ему хорошую новость.

Возвращались вместе домой веселые и счастливые ...

Отец, конечно, в таком случае грозил Павлусе пальцем, а к Анне говорил:

Козырь-девка! Тебя только в послы слать ...

С этого завелась между детьми такая любовь, что друг без друга жить не могло и, кажется, не было ничего такого, чего бы не сделал Павлуша для Анечки ...

Было это другой летней воскресенье в июне.

Люди пришли вполудне из церкви.

На дворе стояла хорошая погода. Пообедав, разошлись спать. Старые заключались в тени под деревом, женщины возились с посудой, а молодежь прохаживалась по площади. Так продолжалось, пока не зазвонили к вечерне.

Тогда все, что могло ходить, пошло в церковь. И церковь была маленькая и не могла всех поместить.

Так кто приходил позже, становился или садился под церковью. Парни шли на колокольню, а девушки становились кружками по другой стороне.

По вечерние разбрелись все по площади. Старые сели на завалинках под домами или в траве. Недалеко церкви сидели, разговаривая, старшие женщины.

Детвора гонялась по площади, а парни, засунув бодро шапки на одно ухо, прохаживались медленно по улицам, поглядывая за девушками, тоже оподалик собирались и ладились заводить улицу.

Как только солнце перестало печь, взялись девушки за руки и начали петь песни. К ним приблизились парни и стали себе же подтягивать.

Песня привлекла и старых людей. Они окружили молодых, присматриваясь к их забавы, хотя была такая обычная вещь в украинском селе, которая каждое лето в воскресенье или праздник повторялась. Оподалик от того кружка то же делало молодое поколение Спасовки: дети-малолетки, ребята и девушки. А все это в святочных костюмах, умытое и вичесане, цветущий и убрано.

Любо было смотреть.

Даже батюшка Амвросий Не выдержал и вышел на площадь посмотреть на улицу и послушать песни.

Над самым вечером пригнали пастухи скот с пастбища.

Опять новый образок. Пастухи выкрикивали и загоняли товар в ворота. Уважаемые коровы и волы, качая головами, шли к своим заграждений. Овцы блеяли, теснили в кружок, а лошади разбежались по площади и скубалы траву.

Коровы и не думали виминаты улице, а шли в самую середину между девушек. Пришло большой крик и смех, все разбрелось. Дед Андрей сидел с соседом Афанасием на завалинке. Покуривая трубки, беседовали о хозяйстве.

- В этом году, пожалуй, урожай будет, говорит Афанасий.

- Дай Господи Чтобы только в злой час не произнести ...

- Ходил я сегодня утром в область, аж душа радуется, такое все выросли.

- Чтобы хоть саранчи не было ...

- Вот и не говори! Пусть праздника Покрова заменит, сказал Афанасий и перекрестился ...

- Я этого не хочу, но всяко бывает ...

В этой минуте подбежал кружок малых ребят, гнались за девушками сверстницами и выкрикивали, смеясь ...

- Муравьи, прячьте подушки, татары идут ...

- не восклицает черта из ада! & Mdash; крикнул дед Андрей.

Но ребята на это незважалы, а гоняли дальше. Один парень поймал Аня за плечо и так сип- нул, что девушка упала на землю. В этой минуте подскочил к нему Павлуша схватил шею.

- Как ты смеешь? Это моя сестра ...

Этот обернулся и схватил Павлика тоже.

Стали борикатися.

Павлика противник был старше и сильнее. Он схватил Павлика пивперек и давил крепко руками. Оба красные, как свекла, стали соревноваться. Сейчас обступили их другие и присматривались, кто кого победит, хотя всем казалось, что Павлуша не даст.

Но оно не тут. Павлуша преподнес вверх своего противника и, как только этот отстал от земли, размахнул ним и бросил на землю.

Поэтому стало стыдно и лежа еще, он стал Павлика бить кулаками ...

- Эй! Петухи! & Mdash; крикнул какой-то парень и мгновенно разорвал воюющих ... Хватит с вас, оба вы славные казаки будете ...

Ребят как бы водой омыв ...

- не трогай Гане, говорил Павлик, никто не смеет ее тронуть, а то побью ...

- Разве она рисованная? Чего лезет к группе такое «не трогай меня» ...

- Павлуша, иди сюда! & Mdash; призвал дед Андрей ...

- Оно хорошо, что ты за сестрой так отстаивает, и видишь, он это нечаянно, а случаем ... ну хватит ... спать пора ...

И все стали расходиться домой. Теперь зазвучала песня по всему селе между домами. Никому не хотелось расставаться с таким удивительно красивым украинским вечером ...

Шум начал стихать. Кое-где блеяла овца. От степи долетали гомоны дикой птицы. Дед Андрей, поужинав с семьей, сидел еще долго на завалинке, покуривая трубку. он смотрелна заре, рассуждая, какая будет погода. Поступал время сенокосов, людям надо было погоды.

Поэтому снял шапку и начал вполголоса молиться.

Среди молитвы чувствовал какой-то внутреннее беспокойство, как бы чего тревожился. Отказывая акафиста, которого знал на память, он пошел посмотреть, часовой у ворот не спит.

Часовой, завернувшись кожухом, похожав с ружьем у ворот, муркотячы какую песню под носом.

- Поешь, Филимон? & Mdash; заговорил дед издалека. Он знал, что так то не обязательно безопасно сближаться к часовому.

- не пою, а подпеваю, потому что очень меня сон берет, чтобы время не уснуть ...

- А ничего не слышно?

- А что? Тихо, как во все ... Что это такое должно быть слышно?

- Мне чего-то страшно, как бы где-нибудь недалечке оборотень блуждал.

- Э! Какой там оборотень! Вам бы, дед, спать пора ...

- Здорово, Филимон!

- Здорово, дед!

Дед Андрей завернул в село, начиная акафиста дальше от того кондака, на котором остановился, разговаривая с казаком.

Ему было стыдно, что без причины беспокоится. Уже не шел на вторые ворота, а шел в дом.

В этой минуте пролетел над седой головой Лилик и слегка задел его по голове крылом. А может лишь ветерок от крыла повеял. Но от этого дед аж на сторону отскочил.

«Господи, что мне случилось?» & Mdash; заговорил про себя ... «Разве мне уже смерть в глаза заглянула? Чего я так пугаюсь? Не в такой опасности бывал, и не боялся, а вот и Лилик пугает ... »

Неожиданно среди тихой ночи раздался колокольный звон на тревогу. «Тьфу на тебя! Господи, Спасе, помилуй! .. »

Дед Андрей, что лишь задремал, сейчас же вскочил и посмотрел в окошко. Ударила зарево с другой стороны площади. & Mdash; Пожар! & Mdash; подумал.

- Ну-ка, дети, вставайте! & Mdash; кричал дед, в селе пожар.

Все вскочили сразу. Дед выбежал на улицу. Здесь уже шум и крики. Он осмотрелся. Пожар разгорелся на всех четырех стовыстрелов из ружей, и это их не остановило. Татары уже были на площади. Теперь можно их было при свете пожара распознать. Они разбежались и начали ловить людей.

Некоторые были так напуган, что давался без сопротивления вязать. Другие оборонялись, кто чем мог.

Дед Андрей со Степаном стали с копьями в руках перед домом, еще не загорелась. За ними на завалинке сидели напуганные дети, прижавшись друг к другу. Пелагея возилась еще в доме. Павлусе приходило в голову забрать Аня, вскочить в город и укрыться в бурьян. И ему казалось, что за плечами папы и деда безопаснее. Дрожа от страха, он ласкал и успокаивал сестру.

Какой татарин разогнался до них, выдвинулся длинное копье, как змеиный язык и татарин слетел с коня. Перед ним лежало уже несколько татарских трупов ... Но в эту минуту, как коршун на цыпленка, упал татарский аркан на голову Степана и повалил его на землю. Дед Андрей наклонился размотать сына, и в эту минуту татарская сабля розчерепила ему голову ... Оборона пропала. Дети закричали в один голос и задеревилы.

Татары слезли с лошадей и связали Степана. Один схватил напуганного насмерть девушку, ее вцепился изо всех сил Павлуша. Татарин тянул их обоих.

Павлик в отчаянии схватил татарина зубами за руку и укусил так, что татарин вплоть зашипел от боли. Он пустил Аня и ударил со всей силы Павлика кулаком по голове. Павлуша потерял память и упал на землю. Аня бросилась стремглав в дом. Второй татарин поймал ее за длинную косу и начал тянуть к себе.

Теперь встала на пороге Пелагея.

В одной юбки, простоволосая, выглядела страшно. Глаза набежали кровью с ярости и отчаяния. В руках держала топор.

Заки татарин успел связать Аня, Пелагея бросилась, как ранена львица, и разрубила ему голову. Поэтому вскочила перед ребенка и, закрывая ее своим телом, рубила топором во все стороны.

Татары неохотно убивали женщин. Это была для них лучшая добыча. Один зашел со стороны и вырвал ей топор из рук.

Тогда Пелагея стала обороняться кулаками, как молотами, и зубами. Не могли ее победить, потому что когда видела, как ее Аня взял татарин на руки и понес обмороке, она, как безумная, кусала и била кулаками и разбросала татар, как Околот.

Татарин добыл ножа и толкнул ей в грудь. Кровь жбухнула далеко, Пелагея застонала и рухнула мертва ...

В этой минуте Павлуша открыл глаза и увидел трупа матери. Теперь уже никому его защищать, и он полез за дом и скрылся в сорняки.

Отсюда мог видеть все, что тогда происходило.

Не многие было таких, которые оборонилося. Татары порезали или связали всех, что были на площади, а теперь уганялися за девушками, ловили их, вязали и тянули в одно место возле церкви. Другие бросились сгонять товар, ловить лошадей и грабить. Павлуша видел, как татарин вытащил отца за бороду и таки под церковью отрубил ему голову. Другие татары начали вытаскивать казацкие повозки, запрягали волов и грузили награбленное добро.

Они радовались, как черти. Добыча была хорошая, потому что Спасовка была очень богатое село.

Татары разбивали топорами ящики и вытаскивали деньги и лучшую одежду, а все остальное бросали в огонь.

Павлик смотрел на все напуганными глазами. Ему казалось, что это какой-то страшный сон, из которого не может проснуться. Наслушавшись не раз во ночь рассказы дедушки о татарах, он имел не раз такие сны. Тогда плакал и метался, пока его кто не разбудил. Теперь никто не возбудит. Ему еще шумело в голове от татарского удара. Голова болела. Он знал, что это не сон, а все же не мог двинуться с места, так задеревенел все.

С того одубиння проснулся от плача пленных людей, стоявших кучей под церковью. Татары церковь не поджигали, вплоть вынесли все до чиста. А дом занималась одна за другой. Было ясно, как днем.

Лишь малая часть спасивчан смогла убежать в терновник и скрыться.

О терновник напомнил и Павлуша. И ему надо было бежать площадью, а там полно татарвы.

Он хотел хотя бы увидеть Аня, и не мог ее присмотреть между бранцямы.

отозвалось в нем чувство самосохранения. Бежать, бежать куда-нибудь из этого ада! & Mdash; отзывалось ему в душе ... Но он не в силах двинуться с места. Его как приковал кто к тому адского образа, который видел. Татары ввихались по деревне, как черти. их стоговатых шапки и горе шерстью обращены кожухи оказывали им такого страшного вида, глядя на них, кровь замерзала в жилах. Павлуша не раз видел татар, и это были торговцы, которые заходили в село. Он не раз с ним смеялся, называл их с другими и ровесниками, скубав за кожух, а не раз и комками за ними бросал. Это были люди спокойные, а при том смешные, смешные ...

Теперь не

Загрузка...

Страницы: 1 2 3