Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
Иван Багряный

Иван Багряный

Тигроловы

Часть первая

Раздел первый

Дракон

... Вытаращив огненные глаза, дыша пламенем и дымом, потряеаючы ревом пустыни и дебри и огненным хвостом заметая след, летел дракон.

Не со китайских сказок и не из пагод Тибета он снялся примерно с многоголосый центра страны «чудес», вылетел из черного ада земли людоловов и гнал над просторами ... Над беспредельностью Урала ... Через чаще Сибири ... Через грозный, угрюмый Байкал ... Через дикие кряжи Зайбакалля .. . Через Становой хребет, вился над ним между скал и шпилей ... Высоко в небе, сея искры и вонь, летел и летел в безграничной ночи.

... полыхают над пропастями ... извивался над пропастями ... Пролетал со свистом спиралью над диким уступов и нагло исчезал где-то в недрах земли погружался, как вогненноокий червь, со скрежетом и хряском в грудь скалистых гор, сверлил их с молниеносной скоростью, рассыпая искры. Исчезал ... И вдруг вылетал из-под земли далеко, как адская чудовище, потрясая хохотом ночь. Прял огненными глазами, вскрикивал неистово и, вихаючы хвостом, как комета, летел и летел ...

И расступались скалы, имея тенями. И разбегались испуганно сосны и ели, бросаясь врассыпную. Удивлен внезапно сохатый (лось) прикипал на поляне, парализованный ужасом, а дальше срывался и, ломая ноги и обдирая кожу, гнал сколько духа в неизвестность. .

И гнали в безвестность эха, как духи горные, разлетались по горам, прыгали в пропасть, прятались в дебрях ... За ними летел дракон.

Это не фиктивная чудовище с наивных китайских сказок и не легендарный дракон далай ламы. Нет, реальный, то единственно реальный, настоящий дракон, самый большой и самый страшный из всех драконов. Ни Никита Кожемяка, ни сам Юрий Победитель не в силах бы его преодолеть. На стальных лапах, с огненным брюхом, с железной пастью жахкотив он, словно только что вылетел из ада.

Шестьдесят коробок-вагонов шестьдесят суставов в дракона. Впереди вогненноока председатель огромный двуглазый циклоп сверхмощный паровоз «И. С. »(Иосиф Сталин). Сзади такой же сверхмощный паровоз «Ф. Д. »(Феликс Дзержинский). На тендере прожектор длинный огненный хвост. У каждого вагона щетина штыков. Ощетинился ними дракон, как еж ... Нет, как дракон! И гнался со скрежетом.

Шестьдесят суставов у дракона то шестьдесят рыжих гробов, и в каждой из них полно проглинених жертв, полно живых мертвецов. Сквозь зарешеченные дыры смотрели тоскливо гроздья мерцающих глаз, смотрели сквозь тьму где-то на утрачен мир, где туда, где осталась страна, освещенная солнцем, где осталась Отчизна, озвученная смехом детства и юности рано одтятои, где осталась мать ... семья ... жена ... Мерцали кисти глаз и летели где-то в темноту черную, в пропасть. Ими подбитое брюхо до отказа в дракона. И тянет их циклопический «И. С. », и подталкивает их демон« Ф. Д. ».

В целом же то есть этап, то есть «эшелон смерти», этапный эшелон ОГПУ-НКВД.

Дракон.

И мчится он без остановки, хряскотить железными лапами, несет в себе обреченных, безнадежных, змордованих, хочет замчаты их в неизвестность, чтобы никто не знал где и куда, за тридевять земель, на край света, мчит их в небытие. И нет того Кожемяки ... И нихто- никто не освободит и уже не спасет, и никто даже ничего не знает и не услышит о них. Ночь. Черная, безграничная ночь.

И отшатываются ели, бросаясь врассыпную. А дракон пожирает глазами все перед собой и метет вслед огненным хвостом фосфорит ним по шпалам, по дебрям, ощупывает след за собой, или не убегает кто?

Иногда хлопает выстрел ... второй ... То часовому мерещится измена или побег, и он неистово, пронзительно кричит и стреляет наугад в суетливые тени сосен и столбов.

И хотя никто в таком бешеном полете не смог бы соскочить жив, и хотя никто при такой охране и при таких запорах не смог бы взобраться вон, но ... Часовойдолжен быть бдителен, «бдительний». Так-то есть его «ло чести, ло славы», то-то его «ло доблести и геройства».

А может, ему самому страшно, может, ему жутко на хвосте этой дьявольской кометы, и он подбадривает себя выстрелами в черную неверную ночь, в фосфорные блески позади, в кутерьму подвижных теней и пятен.

Беги километра десятки ... сотни ... тысячи ... Беги назад леса, и пустыни, и хребты, и множество рек и тусклых озер. Пролетают с грохотом мосты, семафоры, тоннели, все бежит назад. А дракон все летит и летит в неизвестное, вперед, в черную сибирскую ночь, на край света. Пересекает меридианы. Описывает гигантскую параболу где по сорок девятый параллели, чеканит ее огненным Приск, Гейб комета. Бьет по черной мгле огненным хвостом, зиходить едущим дымом и вонью и ревет, ревет ...

Так не ходит ни один экспресс, так ходит только этот этап, этот удивительный эшелон смерти, спецэшелон ОГПУ-НКВД. Он один из многих таких эшелонов; гонят они так сумасшедшим темпом через глухую ночь и сквозь еще глуше Сибирь, окутаны тайной ... Не просто тайной, а тайной государственной окутаны они. Обставлены штыками, оснащены прожекторами, гонят они где-то в тайну же, непроглядную, как сам Сибирь или как тая сибирськая ночь.

Фантастические и реальные, удивительные аксессуары нерасшифрованной страшное легенды таинственной легенды об исчезновении душ.

На отдельных пунктах эшелон останавливается. На миг, на короткий миг. Тогда по ним бегут АРГАТ, бегут по крышам, перепрыгивая с вагона на вагон, и стучат палками в железо ли проломлен где ?! Нет ли диверсий ?! И так же бегут АРГАТ по бокам эшелона, перестукуючы стены ли сдвинута доска где ?! Ли замахнулся враг из нутра на государство, закон и порядок, спасаясь от того закона бегством!?

Ведь «ло славы, ло чести», дело их «доблести и геройства» довезти этот этап назначению, к той пропасти, где образовалась иее от лет уже вигачують человеческими костями и душами и не могут никак запрудить.

И тогда же так же вдоль эшелона пробегает начальник этапа. Он выбегает где от «И. С. »и, задрав голову, озабоченно мчится глазами от вагона к вагону, чего ищет. Так он долго гонит несмотря на ряд унылых, герметично закрытых, рыжих коробок, тех, что каждый из них «на сорок челавек иле восемь лашадей», и наконец круг среднего вагона останавливается. Переводит дух мгновение. А тогда, задрав голову к зарешеченное дыры, властно кричит в гроздь мерцающих глаз и бледных лиц, которые прилипли, как бумажные, к решетке

- Многогришний !!

Лицо исчезают. Гроздь мерцающих точек рассыпается. Зато появляется одна пара таких же, из глубины вагона приближается к решетке, а голос уныло, что из могилы, отвечает:

Я ...

- зовут!?.

Павза. И медленно, тяжело и так же уныло:

- Григорий! ..

Начальник мгновение молча глядит на две мерцающие точки. Затем, успокоенный, поворачивается и идет назад.

Две точки приближаются к решетке и мелькают, провожая. Бледное лицо прикипает к железу. А голос, исходя то из утробы, где из адского клекота сердца, взрывается сквозь стиснутые зубы:

- Бережешь-ш-ш?!. С-с-собака! ..

И снова яростно, отчаянно

- Бережешь-ш-ш?!?

Второй голос из глубины вагона глухо, насмешливо:

- Оттак! .. Ты, браток, как генерал! Большой чести доскочил. Сам большой начальник не ест и не спит все прибегает с поклоном ...

Третий мрачный голос, утешая:

- Ничего ... Одбудеш все свои двадцать пять станешь маршалом. Эх-х! .. и вдруг взрывается ливнем страшных, невыносимых проклятий, в закон, в мир, ад и в самое небо ...

Эшелон срывается и летит дальше.

В грохотом колес всплывает песня, тяжелая, бурлацкая. И нарастает, нарастает ...

Она начинается с одного голоса с того голоса, говорил «Я ... ДекабрьИгорь! .. ». Мрачный и глубокий, он начинает песню, будто отдирая полоску от сердца

«Да забелели снежки ... Забелели белые ... Еще дубравушка ...»

Кончая строку, мелодия замирает, теряется в грохоте колес, вот-вот потеряется. Тогда второй голос, как собрат, сразу подхватывает ее, крепко, дерзко:

«Еще дубравушка! ..»

И вместе с первым полной грудью:

«Да и заболело тело бурлацькее белое ... еще и головушка ...»

Два голоса два друга. К ним присоединяется третий. Песня бьется, как птица в гробу. А дальше, вырываясь прочь из той могилы, с того чрева драконов, покрывая грохот и визг колес, тая песня в три голоса поднимается на крылья, вылетает наружу и летит вслед, носится и бьет крыльями над спиной дракона.

Часовой неистово бьет колбой в стену вагона:

- Адставить Песня !!!

И гвоздя колбой ружья вовсю, пересыпает стук фантастической бранью:

- Ад-вв-а-ви-и-ить !!.

«... Еще головушка ... и никто не заплачет по белому телу ...»

Часовой перестает бить в стенку, не в силах оборвать песню. Мелодия все больше становится мощной, кипит, бурлит ...

Поезд летит со скрежетом и гулом, и, может, это не песня уже, может, ему в этом водовороте скрежета и ярости мерещиться уже когда-то слышанное, а может, когда и самим песенной; может, поезд свистит и гудит, может, грохотом и клокочут колеса; может, ветер сибирский гудит стоголосый ... Часовой обнял ружье и так стоит, тяжело опершись спиной о стенку ...

«Да только заплачет, только заплачет товарищ его ... товарищ его ...»

Облака едкого дыма щекочут ноздри, душат за горло; Дьявольский хохотом ревет «Й.С.».

«Ой, брат мой, брат, товарищ родной ... может, я и умру ... Может, я и умру ... »

Наводнение немеряно тоски, или гнева, а унылого грусти ... Вьется и песня над драконом, стелется над торами, бьет крылом под колесами. А он ее режет, он ее давит, он ее раздирает в клочья, заметает остатки огненным минерехтливих глаз. Шум зборканим, но не сломанной и не покоренной воли, прорывался из сжатых челюстей, не предвещал ничего хорошего.

Между тем эшелон доходил своей цели.

Он уже мчался по другим широтах, круто повернув на юг и прогремев над широченным Амуром. Он шел туда, где кончается земля. Пролетал через кряжи других гор, вспугивал другие, еще не виданные дебри, проходил последние бесконечные тоннели ... На днях было видно, как красовалась и цвела земля, разливаясь морем цветов. По ним бродили розпучливо глаза имевших счастье прийтись к решетке ... Горизонты были заставлены сизыми, фиалковыми, синими прядями гор и гребнистых лесов. Голубые широкие долины расстилались и крутились сказочно, покрытые буйными травами, цветами, зеркала озер ... Странная какая-то, опасная, фантастическая страна. И не сюда, не в эту удивительную страну мчался их дракон. Стремясь к свободе, обречены сквозь решетку продвигали руки, пихали в них глаза и лица, вдавливались в железо, тогда вдоль эшелона раздавались выстрелы. И никто на них не обращал внимания, только поезд предполагал еще сильнее, еще скаженише. Не сюда, не сюда везет он груз, он его мчится к другой цели.

Ночью мерцали звезды миллионы зрение, смешиваясь с искрами от бешеного поезда, а от насыпи разбегались деревья и цветы и совпадали опять в причудливом танце за драконом, и огненные веера прожектора крутили из них канитель.

Затем ландшафт становился еще более странным. Потом ...

Внезапно земля оборвалась. На пятнадцатой эпохе безумного гона вдруг земля оборвалась.

Эшелон вылетел к синему морю и со скрежетом стал. Тяжело выпустил остатки дыма и пара. Стал.

Все. Закончилась земля.

Эшелон дошел до своей цели. Тяжело дыша и отдуваясь на конечной станции Океанской, он стал вытряхивать из себя груз выбрасывать из брюха то, что привез, из всех своих шестидесяти суставов.

Удивительно! Сколько могло уместиться людей в этих грязных, рыжих коробках! И как они выдержали! Как они не распались?!

Тысячи! тысячи оберваных, грязных, заросших, как предки, и худых, как скелеты, людей! И все старых, сгорбленных. И хотя среди них многим по 20-25 лет только, но все они Гейб деды. Тысячи завинених в ветошь и одеяла и так полуголых, выброшенных из отчизны, с семьи, с сообщества, погноблених, бесправных, обреченных ... Да, обреченных на загиб, где-то там, куда еще они не дошли. Эшелон дошел до своей цели, и не дошел еще цели этап эти тысячи мучеников.

Они толпились стада, согнаны в большие кучи, как овцы, и, окруженные обоями стражи, тупо смотрели вперед на седую пустыню, в затканное легким туманом безграничности.

Туда стелился им путь потому море Японское и через тот океан Тихий безграничный. Этап идет на Магадан где-то. Это еще тысячи километров водяной пустыней к унылой, неизвестной Колымы, а и дальше.

Но ничто их не трогало и ничто их не пугало. Они были тупые и равнодушные, истощены, смотрели прямо перед собой на воду ... Киевляне, полтавчане, кубанцы, херсонцы ... дети другой, солнечной земли и другой, солнечного моря.

Варта разогнала всех гражданских из станции и окружила местность, следила, держа ружья и собак-вовчурив начеку.

А из вагонов вылезали все новые и новые арестанты. Других держали под руки ... Они уже негодна были идти, и их друзья держали под руки, апатично и безразлично помогая пройти последний кромку земли ... Может, вообще последний кусок жизненного пути.

И вот тут внезапно сделался алярм! На самом краешке земли внезапно сделался алярм.

Когда все вылезли и стояли уже на земле, начальник повел глазами по массе людей, а потом стремглав побежал в вагон, к тому среднего вагона

- Многогришний !!!

Молчание.

- Многогришний !!!

Молчание. Никто не отвечал: «Я» и никто не отвечал: «Григорий». Как ужаленный, начальник подскочил, выхватил пистолет и прыгнул в вагон, пусто. Выбежал перед огромный толпа и закричал:

- Ложись !!! & Mdash; иуни ...

Пароход канул в седом тумане. А за ним поснувалась легенда о гордом сокола, о безумном смельчака ...

недосказанное легенда о никому не известного, гордого потомка первого каторжника Сибири, о правнука гетмана Демьяна Многогрешного.

Между тем по всей Транссибирской магистрали и по всем пограничных заставах летела телеграмма-молния о побеге и розыск страшного государственного преступника, с подчеркиванием важных примет: «Юноша 25 лет, русый, атлет, авиатор тчк ... Суженый на 25 лет тчк ... На имя Григорий Многогришний »

Глава вторая

Мир на колесах

Поблескивая никелированными ручками мягких купе, сияя ярко освещенными окнами, тем же маршрутом по Транссибирской магистрали шел другой экспресс, так называемый «Тихоокеанский экспресс нумер один».

Мягко покачиваясь, как в мечтательно вальсе, гордясь шелком занавесок на окнах, мерцая люстрами, катился он, будто разок блестящих кораллов и мелькал эмалевыми девизами на боках вагонов «Негорелое Владивосток ». Виз, убаюкивая, экзальтированных пассажиров где-то в неизвестный и мечтах, сказочный край, в странное золотое эльдорадо.

Пределы прядями голубых гор, мимо легендарный Байкал, проходя вдалеке в ночном

Загрузка...

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8