Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
УДК 821

УДК 821.134.2-96.09

Пронкевич А.В., к.филол.н., Доцент, декан факультета иностранной филологии Николаевского государственного гуманитарного университета им. Петра Могилы

"Размышления над Кихотом" Х.Ортеги-и-Гассета: испанский национальная идентичность как контактное зона

Данная статья посвящается изучению взглядов на проблему нации известного испанского философа и писателя Хосе Ортеги-и-Гассета. Автор публикации доказывает, что мыслитель отстаивает понимание нации как контактной зоны, открытой для различных культурных влияний. Такое понимание нации в интеллектуальном мире Х. Ортеги-и-Гассета олицетворяет Сервантес. Осмыслению его роли в испанской национальной культуре посвящено первую большую философскую книгу Х. Ортеги-и-Гассета "Размышления над Кихотом". В ней Сервантес и его роман возникают контактными зонами, которые синтезируют различные типы жизненной витальности, что позволяет Ортега трактовать их как высшее проявление «испанского национального гения».

The paper focuses on Jose Ortega y Gasset's ideas on the Spanish national identity. The publication proves that the famous philosopher understands the nation as an open-ended contact zone, which accumulates a variety of cultural influences. The symbol of such a nation, according to Ortega, is Cervantes. In his first book Meditaciones del Quijote Ortega creates a literary myth about Cervantes and his novel as the climax of the Spanish historical vitality. From the philosopher's viewpoint Cervantes and his book are contact zones, where diverse types of aesthetics, world perceptions and genres encounter. For Ortega they are the highest achievement of the Spanish national genius.Хосе Ортега-и-Гассет является наиболее известным и уважаемым в Украине среди всех представителей испанской философии и литературы. Его теория элит во многом повлияла на оформление понимание нации в Д.Донцова и других представителей "висникивства". Размышления по поводу его "Бунта масс" красной нитью проходят сквозь некоторыеОртеги. Его раздражала безынициативность, безволие испанцев. По мнению Ортеги, испанское национальное бытие предстает полностью дезинте- рованная, дезориентированным, жалким. "Это печальное зрелище длиннющей, многовековой осени, когда порывы стремительного ветра дергают дерева, обрывая с ветвей пожелтевшие листья", - пишет он об Испании в "беспозвоночных Испании" [1: 152]. Этот дух упадка мыслитель пытается преодолеть, предложив такое понимание нации, максимально стимулирует подъем ее творческой энергии, уровня его витальности, или, как он позже начал говорить, исторической витальности.

На эту установку мы встречаем во всех важнейших работах Ортеги по национальному вопросу. Он почти везде подчеркивает, что нация, хоть и напоминает внешне естественное явление, может развиваться только тогда, когда составляет динамическую реальность и одновременно является крупным проектом будущего, ради которого люди собираются вместе. Осознавая задача этого проекта, они строят собственные "я". Такое понимание нации проходит красной нитью через все его творчество. Еще в "Старой и новой политике" (1914) Ортега говорит о "сублимированную нацию" ( "una nacion volatilizada») [9: 304], то есть такую, которая является идеалом активизма. Далее в "беспозвоночных Испании" (1921) он замечает, что процесс создания нации предусматривает "убедительный проект совместной жизни. Отбросим любую статическую интерпретацию национального сосуществования и будем его понимать динамично ... Люди живут вместе не для того, чтобы быть вместе, а чтобы делать что-то вместе "[6: 56]. Аналогичное мнение высказывается Ортеге и в "Восстание масс" (1930). В послевоенном эссе "От нации в провинцию Европы", которое является своеобразным вступлением к последнему большого эссе мыслителя по национальному вопросу "De Europa Medatatio Quaedem" (начало 1950-х), Орте- га утверждает, что "нацию" от "народа" отличает ли не традиция, а не обыкновению, не манера одеваться, а "формы жизни ..., которые претендуют на то, чтобы представить более возвышенное понимание" способа быть человеком »[7: 16]. Нация - идеал больи его мысли. Во-первых, надо помнить, что для Ортеги вопрос нации и национальной идентичности является единичным случаем проблемы человека вообще. Ортега - прежде всего философ, а не идеолог национализма. Он рассматривает возрождение испанской нации как часть возрождения испанского общества (в этом плане он был "антина- ционалистом", о чем, кстати, неоднократно заявлял), а саму Испанию - как-то неотрывно от мировой и, если выражаться конкретнее, европейской реальности. Во-вторых, Ортега, пытаясь наполнить нацию (нацию-государство) приветственно, выводит ее за собственные пределы, туда, где она перестает быть собой и становится чем-то другим, открытым пространством, "контактной зоной», где бурлит историческое и культурное жизни. < / p>

Ортега видел решения каждой новой проблемы в переносе последней на качественно иной уровень сложности. Это должно стимулировать приветственное наполнения человеческого бытия. Если спроецировать этот принцип на нарацию нации в Ортеги, то мы получаем картину постоянного увеличения масштаба национальной проблематики и, в конце концов, ее отрицание. Так, в "Старой и новой политике", говоря об обновлении Испании, он не удовлетворяется уровнем испанского государства, а ведет речь о необходимости изменить все испанское общество, жизнь каждого ее члена, а также испанской нации. Здесь государство должно выйти за свои пределы, ведь она "является одним из органов государственной жизни (но не единственным его органом, есть и другие" [9: 277]. Партии также должны побеждать свою узкие кастовость, чтобы превратиться в мобилизованы по зову сердца элитные лиги или группы - поколения, своей очереди осуществляют акт самоуничтожения, чтобы возродиться в том, что мы сегодня называем гражданским обществом.

В "беспозвоночных Испании" уровень требований растет: если испанский нация хочет возрождения, она должна преодолеть себя и пытаться снова стать империей (по крайней мере в культурном плане). На доведение этого использована вся мощь кастеляноцентристськои риторики Ортеги. Здесь мы видим традиционный для ииспанских либеральных интеллектуалов конца XIX - начала ХХ в. "Культ" Католических королей как образцовых деятелей испанской истории, именно в таком контексте звучит известная фраза "Кастилия создала Испанию, и Кастилия же ее разрушила" [1: 153]. Для предоставления идеи империи убедительности Ортега расширяет исторические горизонты, апеллируя к опыту развития и упадка империй (в частности, Рима). Тема имперской власти как синонима величия проходит через весь текст "беспозвоночных Испании", в котором мы читаем, что "только успешный и амбициозный международный проект рождает великую нацию с внутренней стабильностью и достойной внутренней политикой» [3: 200].

Выход на еще более высокий европейский уровень заставляет еще больше поднять сложность требований. Теперь уже для того, чтобы Европа приобрела новое полноты, нации должны отказаться от традиционного понимания своей природы, которое в течение длительного времени через механизмы соперничества между европейскими национальными государствами и баланса сил обеспечивало Европе быстрый прогресс. Теперь творческий потенциал привычного идеала нации исчерпан, и он не имеет будущего. "Когда идею будущего в нации была ампутирована, сама эта идея выпарилась. Нации перестали быть нацией и превратились в провинции, в результате чего жизнь на всем континенте стало провинциальным. Было бы очень интересно заняться изучением того, какие конкретные формы принимает этот провинциализм в каждой конкретной стране . Например, как Париж, "столица мира", которой он был еще сорок лет назад, как-то незаметно получил статус провинциального города »[7: 20]. Выход для Европы, чтобы приобрести новый толчок жизни, заключается в том, чтобы европейские нации перестали быть собой, вышли за свои пределы и выдвинули новый проект будущего - идеал над-нации ^ ирга-пасиоп).

Итак, мы видим, что Ортега строит целый ряд проектов национального бытия, проектов национальной идентичности, каждый из которых как "поглощает" предыдущий. Пытаясь через них достичь желаемого - качественно иного уровня виталь- ности для себя, для своих сограждан, дотрицательного значения для испанцев. Именно это соединяет его с испанской нацией. "Дон Кихот - это пародия божественного и спокойного Христа: это готический Христос, утопающий в тщетных тревогах; Христос -посмиховисько и городской сумасшедший, созданный больным воображением, которая потеряла свою невинность и свободу и теперь ищет, чем их можно заменить. Когда собираются несколько испанцев, растроганных нищим идеалом собственного прошлого, низостью настоящего и ожесточенной враждебностью к будущему, сразу среди них появляется Дон

Кихот. Тепло, излучает его причудливое лицо, собирает вместе их разорванные сердца, прошивает их духовной нитью, национализирует их, переплавляет их личную горечь на один общий этнический боль "[8: 70]. Таким образом, Дон Кихот как герой символизирует бедность духа и закрытость Испании. Зато "Дон Кихот" как книга, созданная Сервантесом, и сам Сервантес, олицетворяют абсолютное полноту и открытость культурного и исторического испанского и общечеловеческого жизни.

Понимать эту книгу нелегко. Скрытые в ней смыслы и энергии Ортега уподобляет в лес, которого, как известно, мы не можем увидеть за деревьями, так же как по внешним приключениями литературных героев мы не можем постичь неисчерпаемость закодированных в произведении смыслов. Эта глубина связывается Ортеге с полнотой бытия. Только глубокое является наполненным приветственно, утверждает он. Такой же глубокой (необъятной), глубинной реальностью, содержащий под поверхностью приключений и пародии на рыцарский роман абсолютную полноту бытия, является роман Сервантеса "Дон Кихот", который Ортега характеризует как "идеальные джунгли" ( "una selva ideal") [8: 83]. Чтобы понять смыслы книги "Дон Кихот", Ортега применяет так называемый "метод Иерихона" - приближение к чему-то широкими концентрическими кругами (тактика, использованная библейскими персонажами для взятия города Иерихон). Эти, на первый взгляд, отвлекающие маневры, дальние "отклонения" от темы помещают о объект, рассматриваемый в широкий культурный и философский контекст и создают эффект накопления г.изноманитних жизненных энергий, которые пересекаются.

Книга "Дон Кихот" в интерпретации Ортеги возникает настоящей "контактной зоной" - приветственным синтезом различных типов культур, прежде всего германских и средиземноморских. По Орте- мощью, германские культуры наследуют древнегреческий доработок, символизируют глубину мышления, и потому вечную и неизменную основу настоящей полноты. Это образ жизни и видения мира - реалистичное, глубинное, абстрактное, основательное. "Преобладание чувств, как правило, доказывает отсутствие внутренних потенций" [8: 97]. "Мышление - это не все, но без него мы ничего не получаем с полнотой" [8: 103]. Мышление, таким образом, является основой реальной витальности. Средиземноморская культура, средиземноморский способ видеть мир является поверхностным, сенсуалистським, пластичным, импрессионистическим. В соответствии с указанным выше принципа разделения культур Ортега классифицирует индивидов и нации на две группы (касты): те, кто занимается размышлениями (meditadores), они живут концептами "в измерении глубины» [8: 98]; и те, кто живет чувствами (sensuales), они плывут по поверхности впечатлений [8: 97]. В одних - ясность медитации, во вторых - ясность переживаний.

Испанская культура, с точки зрения Ортеги, является сплошным импрессионизмом, это культура вечных человеку, то есть людей, которые бы не помнят традиций и каждый раз вынуждены начинать с чистого листа, заново называть вещи и придумывать стиле. Показательным испанцем в этом плане Гойя - "культура дикарская, культура без вчера, без прогресса (progresi6n), без уверенности; культура в постоянной борьбе с элементарным, которая тратит свою энергию на ежедневную защиту того клочке земли, на котором посажены ее растения. Одно слово, пограничная культура "[8: 104]. Наивысшей точкой развития этой культуры является Сервантес, потому что он доводит до логического конца тенденцию к визуализации внешних впечатлений: "В Сервантеса эта способность к визуализации является буквально непревзойденной: она достигает такой высоты, что ему не надо описывать какую-то вещь для того, чтобы во времясамой нарации она предстала перед нами с ее чистыми цветами, звуками, во всей ее предметной реальности »[8: 95]. Он наделен умением максимально интенсивно проживать те формы жизни, которые являются его собственными по самому факту его рождения. Он самый испанец из всех испанцев, и поэтому визуальное у него доведено до абсолюта.

Однако Сервантес демонстрирует непревзойденную способность также и к постижению глубин. Он выступает синтезом сенсуализма и мышления. Он уже сделал то, что только предстоит научиться делать остальным испанцев. Ортега говорит о том, что сенсуализм должен заняться культивированием размышления [8: 110]. Тогда Испания достигнет абсолютной полноты своей исторической витальности. Такой синтез был явлен не в Дон Кихоте, а в самой книге, названной таким именем, то есть в самом ее создатели Сервантеса. Большинство критиков (среди них Ортега называет Шеллинга, Гейне, Тургене- ва), слишком сконцентрировав свое внимание на главном герое, только выхватывали определенные черты этой великой книги. "Давайте будем искренними:" Дон Кихот "является двусмысленной книгой. Все эти дифирамбы по поводу национального красноречия никуда не годятся. Все эти попытки эрудитов изучить жизнь Сервантеса ничего не выяснили и ни на йоту не позволили продвинуться вперед для решения этой двусмысленности. Или смеется Сервантес с чего он смеется? Вот там далеко, в центре Ламанчский долины возвышается фигура Дон Кихота как огромный знак вопроса, он выступает как хранитель испанской тайны, двусмысленности испанской культуры. С чего смеялся этот бедный собиратель по ющих из своей тюрьмы? И что значит смеяться разве смех является обязательно отрицанием?

Нет другой такой книги, которая была бы наделена большей мощью для порождения символических аллюзий, наполненных универсальными смыслами, и, в то же время, нет другой такой книги, где мы мог- ли бы найти так мало намеков, подсказок для ее интерпретации . Вот почему сравнению с Сервантесом Шекспир выглядит идеологом "[8: 110].

Будучи открытой форме, роман Сервантеса НЕ г.а есть внутри текста концептуального ключа, который предоставляет ему однозначного философско-идеологического толкования. Кажется, произведение остается на поверхности впечатлений и не идет в глубины, однако это одна из немногих глубоких испанских книг. Она задает вопросы, которые ведут к основам испанского бытия: "Боже мой, что такое Испания? В этом широком мире, среди неисчислимых наций, затерянная в безграничном вчера и бесконечном завтра, во безграничным и космическим холодом мигание звезд, что такое Испания, этот высокий мыс европейской духовности, этот нос континентального корабля? " [8: 111]. В чем заключается судьба Испании? Несчастная нация, которая не может найти свой правильный путь, "никак не превратит на проблему свой внутренний мир, не испытывает героической потребности оправдать свою судьбу, пролить свет на свою миссию в истории!" [8: 111-112].

Ортега призывает взглянуть на Испанию во всей ее проблемности и противоречивости, чтобы поставить вопрос о развитии новой испанской культуры. Он предлагает полную и радикальную переоценку всех ценностей. Указателем этой переоценки является Сервантес. Еще не родился такой над- интеллектуал, который смог бы найти ключ к пониманию тайны стиля Сервантеса, унесшего с собой в могилу секрет испанской полноте. Имя Сервантеса является тем "словом, которым мы можем в любом случае размахивать, как копьем. Если бы мы с уверенностью знали, в чем заключается стиль Сервантеса, манера Сервантеса приближаться к вещам, мы достигли бы всего. Там, на духовных высотах , где он живет, царит несгибаемый дух солидарности, и поэтический стиль несет с собой новую философию и новую мораль, новую науку и новую политику. Если когда-нибудь придет человек, который сможет решить загадку стиля Сервантеса, нам останется только наложить его ( стиля. - А.П.) черты на наши коллективные проблемы, чтобы мы пробудил нассчосанмиосакиа к новой жизни »[8: 114].

Роман Сервантеса является "контактной зоной" и с жанровой точки зрения. Рассматривая этот вопрос в "Размышлениях о Кихота", Ортега постулирует единство содержания и формы художественного произведения,а жанры трактует как обобщающие формы репрезентации "человеческих обстоятельств" - формы синтеза и наполнение бытия. "Каждая эпоха знаменует новую радикальную интерпретацию человека. Поэтому каждые сутки предпочитает определенному жанру» [8: 197], - провозглашает Ортега. Эпос (эпопея) у него возникает как выражение абсолютного прошлого, его содержанием является миф, он выражает наиболее существенное, существенное, отражено в возвышенных формах. Поэт-творец эпоса не стремится оригинальности, а только воспроизводит дух высоких неизменных ценностей. Соответственно, стиль эпоса максимально удален от повседневности, "фразы ритуальные, обороты торжественные, грамматика вечная (шииепагиа)" [8: 204-205]. Упадок традиционных религиозных верований под давлением новорожденного науки вызывает распространение жанра рыцарских романов, которые были "последним великим оживлением старого эпического дерева" [8: 209]. Они сохраняют эпических героев, но больше никто не верит в реальность написанного. Рассказ, как и в эпической поэме, остается главным орудием рыцарского романа. Но и эпопея, и рыцарский роман отличаются от романа нового времени, ориентированного на обычного человека массы: первые повествуют, последний описывает [8: 209]. Роман является областью реализма. Таким образом, с течением времени в самой художественной форме как модусе переживания полноты жизни мы наблюдаем снижение героического, подъем и увеличение обычного, мелкого. Аналогичную эволюцию отмечает Ортега, изучая развитие трагического и комического. Высокая героика трагедии уступает место комическом и эволюционирует в направлении трагикомедии.

"Дон Кихот" как литературное произведение и Дон Кихот как литературный персонаж находятся на той грани, когда жанровые системы, основанные эпопеей, и новые жанровые системы, представленные романом, а также различные понимания человека в переходе от Средневековья к модерности встречаются во времени

Загрузка...

Страницы: 1 2