Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
УДК 821

УДК 821.161.2-1.09

Синченко А.Д., младший научный сотрудник Института литературы им. Т. Шевченко Национальной академии наук Украины

маринистической мотивы в поэзии Богдана-Игоря Антонича и Святослава Гордынского

В статье проведен анализ маринистической мотивов в поэзии западноукраинских писателей Б. -И. Антонича и С. Гордынского.

The article is based upon the analysis of the marine motives in the verse by West Ukraian poets B.-I. An- tonych and S.Hordynsky.В украинской поэзии 20-30-х годов ХХ века маринистический мотивы разрабатываются под влиянием сильного романтического струи, особенно это касается поэзии А. Влизько и Ю. Яновского. На Западной Украине, где поэзия развивается в западноевропейском контексте, маринистика характерна для творчества Б.-И. Антонича, Св. Гордынского и др. Захват "моряцкой поэзией" Б.-И. Антоныч назвал массовым явлением в кругу западно интеллигенции и причину этом видел в "бегства от своей действительности в сказку". В то же время, несмотря на внешнее сходство в поэзии указанных писателей, наблюдается некоторое расхождение с общей романтической тенденцией времени.

Творчество Богдана-Игоря Антонича и Святослава Гордынского качественно выделяется на фоне западно поэзии. Оба интеллектуалы с хорошим знанием европейской культуры, филигранные в версификации и углубленные в природу слова, в поэзии нацелены на модерность и свитобуду- ния, они стремятся к новой выразительности, в которой маринистика занимает особое место.

Б.-И. Антоныч в статье "Как понимать поэзию" (1935), отвечая воображаемом корреспонденту, отмечал: "Вообще эти моряцкие стихи (" Океания "," Арктика "," Проповедь к рыбам "и т.д.) не имеют ничего общего с модерными теперь под знаком Влизько моряцкой мотивами (я назвал бы это: моряцкий крицевизм или дред- ноутизм »). У меня скорее, так сказать, океа- нистични стихи. Поэт, пытаясь достичь до дна, до самого корня, к ядру, вглубь природы, встреичае воду, море (море само в себе) как извечно сферу природы "[2, 520]. Дистанцирование от поэзии А. Влизько, в то время одного из найпо- пулярниших восточно поэтов, не случайно, поскольку Антоныч предлагает концептуально другую поэтическую видение моря , где романтический пыл, "крицевизм", растворяется в глубинных уровнях поэтического сознания. Он стремится языке метафорике раскрыть внутреннюю форму мира, дойти до "праречи", до состояния, когда, по словам Г. Башляра, "человек выражал землю, небо, воду . Человек был словом этого макроантропо- са - удивительного тела земле. В космич мечтах земли мир был телом человека, смотрел глазами человека, дышал грудью человека, говорил голосом человека "[3, 9]. В то же время человек лишен обособленности от мира, поэтому, хотя буттевисть поэзии, по Антоныч, унезалежнена от человека, человек остается медиатором ее материализации, омовлення, а, соответственно, оприсутнення в человеческой экзистенции.

Поэт стремится вырваться за "действительности узкие пределы". Время и пространство человеческого существования переходят в философские категории, где раскрывается онтологический характер человеческого присутствия в мире, антропоцентрично и логоцентрического установки разрушаются в биомассе материального хаоса, постоянно восстанавливается и разрушается, являясь в видоизмененных формах. Поэт стремится преодолеть формальный характер человеческого познания, прорваться в экстатическую сферу чувства и понять содержание творчества, силу рождения и функционирования биоса. Как говорит В. Лесной, "доминантой мировосприятия Б.-И. Антонича не является видение мира как устойчивой, гармоничной упорядоченной строения (как это наблюдается, например, в Пифаго- ра, Данте, Гегеля и др.) В его поэзии упор смещен на внутреннее напряжение явлений - напряжение, порождает все разнообразие видимого мира, его "буйство" [5; 95].

В экстатической воображении Антонича выстраивается мифологическая образ внеисторического существования:

Я жил здесь. В неолите ... может, еще раньше ...

Мои рисунки буйволов замазал месяц.

[1; 142].

В нем разрушаются граници между естественным и сверхъестественным, времени и пространства. Это ведет к стремлению пересотворення мира, его перенази- ния в себе. Поэтому космогония становится составной авторской поэтической системы, где центральное представление - возникновение всего сущего из воды. Самое показательным тому примером является стихотворение «Баллада о пророке Ионе», в котором круглосуточно библейского персонажа трансформируется в мифологему возникновения мира.

Интересно, что в своих фантасмагорических видениях Антоныч сохраняет определенную линеарного последовательность, нехарактерное для мифологического сознания, но обозначает ее инверсионным характером: Земля в орбите заворачивается назад. В молодости свою в призрачный сон праречи. Службе пройденными возвращаю дни природы в мряковиння и первнив первые шумы.

[1; 125].

Именно в моряцкой бездны Антоныч и находит свободу "праречи", незаангажированного восприятием. Водная стихия перманентно эволюционирует в поэтическом сознании от романтических увлечений поэтикой приключений и моряцких путешествий в поэзии "Приветствие жизни" к поиску онтологических предпосылок появления мира, где сознание поэта переходит в новое качество, если можно так сказать, качество "растительности", позбавлености логоцен- ческого начала.

В Святослава Гордынского моряцкая тематика является сквозной. Больше всего она нашла отражение в цикле "Шторм и штиле" (1936), где море поэт осмысливает в романтическом ключе.

Гордынский считает, что истинный поэт раскрывает нам тайны бытия, которые очень часто ему самому не вполне известны или понятны. Они спрятаны глубоко в душе его, он их чувствует как "странные мечты, сны, осколки вдохновения". Поэт ищет "слов на дне своих глубин", чтобы расшифровать эти тайны, раскрыть нам их содержание и передать его умственно, а чутьем, интуицией, поэтическим синтезом "[см .: 5]. Гордынский, как и Антоныч, стремится придать изображению моря новое значение, но, в отличие от последнего, тяготеет к антропоцентризма. Например, в его поэзии море изоморфно отождествляется с волевой атрибутикой человека

Где границы моря и человеческих хотений? Очарование стихией сугестуе возникновения неизведанных для человеческого духа сил, а море в поэтическом представлении автора соизмеримо человеческой бездны.

Гордынский поэтизирует моряцкое жизнь и быт, призывает читателя почувствовать: .... как пахнет в портах мазут Или смолы сладко вялый запах! »

[4; 100].

Автор дает понять, что без конкретики запахов, движений, звуков морская стихия остается недостижимой для воображения. Но лихое захвата экзотикой моряцкого жизни одновременно обнажает человеческую одиночество, потому что море, пределы которого не поддающиеся физиологическом постижения, обостряет ощущения ограниченности человеческого жизненного лету.

Поэтому моряцкий вагабундизм является попыткой вырваться за узкие пределы человеческой пространственности к тому бесконечности, где

... поступает вечность. Глубина Глибишае, растет еще дальше даль, а высота еще выше. Это она Тревожит сердце буйное и вызывающее.

[4; 100].

Романтические мотивы каждый раз всплывают, когда море поэтом изображается как фон человеческих переживаний, атрибут побега от обычного. Психофизиологические переживания истинной присутствия моря, его пространственного рефлексивного постижения и отождествление духовной стихии с силой моря переходят в вертикальные проекции, нарушающих временные факторы:

Может, где-то темной водой Я свое прошлое найду. Нередко поэт пытается выйти за пределы реальности, которая приглушает его глубинное ведение, чтобы понять безвременья, вне человеческого сущность, неуловимую для интеллигибельного постижения: мотив "слышится", "вслушивание" в вещи, стихии больше роднит поэтическое мышление Гординсь- кого из Антоныч.

В то без движения время, что в тишине закотвичивсь Всё пены дней из уст своих сотри И слушай, как души збезвитрилих парусов коснулась вечность.

[4; 90].

В то же время Гордынский, в отличие от Анто- Нича, разрушает бытования мифа как концепта доисторического мышления, пытается перенести его в плоскость индивидуального мислетворення. Он омертвляет природу, лишая ее имманентного смысла, и она предстает такой, какой ее видить индивид. Художник пересотворюе природу, ее создание уходит из его существа, несмотря на то, что человек - "тоже доля механизма солнечной системы". Это обусловлено тем, что и сама природа требует, чтобы ее произносили, придавали ей смысла. И ее номинирования - миф, что исчезает вместе со смертью человека

... когда пойду я,

На минуту, или навсегда?

Тогда и солнце и море

Останутся отчаянно одинокими

И даже не знать

О своем исниння

Солнце будет кривавитися без цели

Каждый разбивая голову

Об бронзовый обруч горизонта

А океан безпотрибно

переливать свои бесформенные воды

Качая безмолвные и бездушные рыбы

Бессильны понимать, страдать, восхищаться

Солнцем и океаном.

[5; 209].

Гордынского и Антонича роднит, прежде всего, само отношение к поэзии, внутреннее переживание действительности. Однако когда Антоныч пытается создать с помощью метафорике новую реальность, найти новые связи между вещами, разрушая автоматизацию их рецепции, и создать новый смислопростир мира, то Гордынский все же с осторожностью относится кстати, не нарушая ее логической детерминации в системе физической картины мира . Его маринистическая поэзия - ан- тропоцентрична, природа в ней подчинена

Литература

Антоныч Б.-И. Произведения. - М .: Днепр, 1998.

Антоныч Б.-И. Как понимать поэзию // Антоныч Б. -И. Произведения. - М .: Днепр, 1998.

Башляра Г. Вода и грезы. - М., 1998.

Гордынский Св. И переливы красок, и динамичность линий ...: Стихи и поэмы. - Л., 1990.

логоса и номинации. Человек, по Гординским, в восприятии действительности исходит из собственных интен- этой, творит субъективную картину мира, продолжается до тех пор, пока существует индивид. В Антонича, наоборот, она подвластна природе как субстанции, руководит ее мыслями и навевает поэзию. В то же время сама природа становится субъектом восприятия. Онтологическая углубленность его поэзии персонализирует мир, в котором гипертрофированное людське "я" исчезает, растворяясь в гармоничном бытования Вселенной.

Гордынский Св. Цвет и ритмы: Стихи. Переводы. - М .: Время, 1997.

Лесной В. Б.-И. Антоныч // Генезис. - 1994. - № 1.

Загрузка...