Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
УДК 821

УДК 821.161.2-1-3.09

Даракчи Максим Иванович, аспирант кафедры зарубежной литературы Измаильского государственного гуманитарного университета.

телесность В интертекстуальная ПРОСТРАНСТВЕ ПОВЕСТИ А. Куприна «Суламифь» и поэма Черного «Песнь песней»

В статье прослеживается роль телесности в интертекстуальный пространстве повести А. Куприна «Суламифь» и в поэме Черного «Песнь песней». Акцент сделан на подобном и отличном в реализации телесности в коррелирующих текстах.

The article analyzes the role of the body description in the intertextual space of the A. Kuprin's story "Sulamyth» and in the poem by Sasha Cherny «The Song of the Songs». The accent was made on the similarities and differences in the realization of the body descriptions in the correlated texts.На рубеже XIX-ХХ веков в русской культуре Эрос приходит на смену «умершего Бога». Любовь приобретает онтологического статуса, наделяется бытийными характеристиками. «Новая религиозное сознание и религиозная творчество связаны сейчас с Эросом, с религиозным решением проблемы пола и любви», - отмечал Н. Бердяев [1, с. 232]. Духовная сущность и красота человеческого тела становятся центром русских философов и писателей. К своеобразному «Ренессанса телесности» можно отнести философские труды В. Розанова, В. Соловьева, Н. Бердяева, поэзию символистов, прозу писателей начала века. В этом же ряду находится имя А. Куприна.

В 1907 году, работая над повестью «Суламифь», А. Куприн пишет В. Тихонову: «Что получится - не знаю, но задумано много яркой страсти, голого тела и другого» [5, с. 31]. Художественные функции телесности в повести А. Куприна «Суламифь» еще не были объектом самостоятельного литературоведческого исследования, актуализирует цель предлагаемой статьи.

Физиологическом описания персонажей в повести уделено значительное внимание. Так, во второй главе подробно характеризуется внешность многочисленных жен Соломона: «он любил белолицых, черноглазых, красногубых хеттеянок, <...> смуглых, высоких, пламенных филистимлянок с жесткими курчавыми волосами, <... > маленьких гибких аммореянок, сложенных без упрека, <... > сладострастных вавилонянок, у которых все тело под одеждой было гладко, как мрамор, <...> молчаливых, застенчивых моавитянок, у которых роскошные груди были прохладны в самые жаркие ночи <...>» [4, с. 263]. За допомогою різноманітних (нерідко - контрастуючих) епітетів письменник передає як самобутню зовнішність дружин Соломона, так і естетичний смак царя, котрому «Бог дал неиссякаемую силу страсти, какой не было у людей обыкновенных».

На тлі другорядних персонажів особливо виділяється зовнішній вигляд головних героїв повісті - Суламіфі та Соломона. Опис портретів центральних персонажів Купріна заснований на перекодуванні різних культурних знаків, що значно розширює коло читацьких асоціацій. Так, утверджуючи в образі Суламіфі концепт «досконалість», який відповідає біблійній етимології її імені, письменник створює досконалий жіночий персонаж. Для живопису зовнішності Суламіфі митець використовує прямі ремінісценції з «Пісні пісень Соломона»:

«Щеки твои - точно половинки граната под кудрями твоими. Губы твои алы - наслаждение смотреть на них <...> Глаза твои глубоки, как два озера Есевонских у ворот Батраббима <...> Шея твоя пряма и стройна, как башня Давидова! <...> стан твой похож на пальму и груди твои на грозди виноградны» [4, с. 272]

Образні засоби поетичного мовлення передають природну красу «дівчини з виноградника». Однак зберігаючи автентичне тло претексту, письменник розширює його іншими культурними кодами. Ідеалізований «біблійний» портрет Суламіфі містить асоціативні зв'язки зі зразками перської поезії XI століття:

Два лука - брови, косы - два аркана, В подлунной не было стройнее стана. Пылали розы юного лица, Как два прекрасных амбры продавца, Ушные мочки, словно день, блистали, В них серьги драгоценные играли. Как роза с сахаром - ее уста Жемчужина плен ларчик нежный рта

(Фирдоуси «Шах-Наме»).

Безупречность внешнего вида Суламифь видит и воспевает не только влюблен в нее царь, но и его подданные: «С восхищением глядели рабыни, раздевавшие Суламифь, & lt; ... & gt; ни одного недостатка Не было в ее теле, озолоченном, как Смуглый зрелый плод, золотым пухом нежных волос. & Lt; ... & gt; а вышла из бассейна свежая, холодная и благоухающая, покрытая дрожащей каплями воды. Рабыни надели на нее короткую белую тунику & lt; ... & gt ;, одежда казалась сотканной из солнечных лучей »[4, с. 289].

Во внешнем виде Суламифь декодируется культурный миф античного происхождения о прекрасной богине любви Афродите.

Ср .: «родилась Афродита & lt; ... & gt; из белоснежной пены морских волн. Легкий, ласкающе ветерок принес ее на остров Кипр »[3, с. 52].

Аромат Суламифь, а также детали ее одежды - туника, хитон, сандалии, «одежда из солнечных лучей», - подтверждают аллюзионный связь повести с древнегреческим мифом

Ср .: «облеклы ее в златотканую одежду и увенчалы венком из благоухающих цветов. Пышно разрастались цветы там, где ступала Афродита »[3, с. 52-53].

Мотив кудрявых волос Суламифь, заимствованный Куприным с «Песни песней Соломона», связывает интертекстуальный пространство главной героини повести с любовной лирикой Фирдоуси, образом Марии Магдалины Тициана и картиной «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли

«Знаешь на что похожи твои волосы? Выдала ли ты, как с Галаада вечером спускается овечья стадо? Оно покрывает всю гору, с вершины до подножья, и от света зари и от пыли кажется таким же красным и таким же волнистыми, как твои кудри »[4, с. 272].

Древнегреческая культура повлияла на рецепцию Куприным библейского материала. В отличие от христианских идеологов, которые видели во плоти грех ( «бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна» (Матф. 26:41)), Куприн понимает телесность как одухотворенную сущность,ориентируясь тем самым на эстетический идеал античности - «калокагатию» (от слов «каиое» - «прекрасный» и & lt; ^ аШо8 »-« хороший »). Человек- «калокагатия», которая сочетает в себе красоту безупречного тела и моральное совершенство, оказывается близкой художественный эстетике Куприна.

Прекрасную плоть Суламифь гармонично дополняет физическая красота Соломона, отражает «мудрое, умное сердце царя, которым наделил его Господь»: «Бледно было его лицо, губы - точно яркая алая лента; волнистые волосы черны иссиня, и в них - украшение мудрости - блестела Седина, подобно серебряным нитями горных ручьев, падающий с высоты темных скал & lt; ... & gt; »[4, с. 264]. Увлекаясь своим любимым, Суламифь восклицает «О, мой царь, ноги твои, как мраморные столбы. Живот твой, точно ворох пшеницы, окруженный лилиями »[4, с. 296].

Внутренне превращена плоть главных персонажей становится в повести одним из важнейших составляющих и условий постижения таинства земной любви. Тело выступает как воплощение, материализация духовных отношений и нравственного совершенства влюбленных, своеобразным мостиком между интериоризованы и екстериоризованим миром. С первого взгляда, прикосновения таинственная «печать любви» связывает душу и тело Соломона и Суламифь ( «яко печать на сердце твоем, яко печать на мышце твоей»), открывая им новые пути познания себя и окружающего мира. Производя новый текст, Куприн культивирует половую любви, дарит человеку неизмеримое блаженство, «неземную радость»: «Ложе у нас - зелень. Кедры - потолок над нами ... Лобзай меня лобзанье уст своих. Ласки твои лучше вина ... Глаза твои волнуют меня! О, великая радость: ведь это ко мне, ко мне обращено желание твое! Волосы твои душистый. Ты лежишь, как мирровый пучок у меня между груди & lt; ... & gt; Среди тишины ночи смыкались их губы, сплетались руки, прикасались грудь. И когда наступало утро, и тело Суламифи казалось пенно-розовым, и любовная усталость окружала голубыми тенями ее прекрасные глаза, она говорила с нежной улыбкой:

- Освежите меня яблоками, подкрепите вином, ибо я изнемогаю от любви »[4, с. 288-300].

Не разделяя взглядов популярного на Западе «фрейдизма», ставивший биологические потребности человека над социальными, писатель связывает сексуальную энергию с пониманием духовной культуры личности. Оставаясь эстетом в изображении физического Эросу, он не только поэтизирует, но и насыщает плоть "божественным светом»: «Я помню, Суламифь, как обернулась ты на мой зов. Под тонким платьем я увидел твое тело, твое прекрасное тело, которое я люблю, как Бога. Я люблю его, покрытое золотым пухом, точно солнце оставило на нем свой поцелуй ... »[4, с. 282].

В смысле любви Куприн оказывается близким к философам российского Эроса рубеже веков.

Вслед за В. Соловьевым и дискурсивно близким ему Н. Бердяевым Куприн осознает духовно телесную наслаждение влюбленных как «просвет» какого мистического экстаза, как путь к Богу, всеединства, Абсолюта. «Любой солодкопристрасний экстаз», - писал Н. Бердяев, - «и элемент солодкопристрас- ности был во всех религиозных таинствах. В конечном слиянии полной и вечной индивидуальности является то экстатическое блаженство, что есть в слиянии половом »[1, с. 258]. В этом смысле образ Суламифи сближается у писателя с центральной категорией философии В. Соловьева - Святой Софией, которая включает в себя одновременно и Душу мира и женский принцип, приближается к «вечной Женственности» Гете. В VIII главе повести Куприн выражает квинтэссенцию своего понимания Суламифь-Софии: «Много веков прошло с той поры. Были царства и цари, и от них не осталось и следа & lt; ... & gt; Любовь же бедной девушки из виноградника и великого царя никогда не пройдет и НЕ забудется, потому что крепка, как смерть, любовь, потому что каждая женщина, которая любит, - царица, потому что любовь - прекрасная »[4, с. 294].

мижтекстових пространство художественного произведения Куприна включает в себя не только многоуровневую организацию претекстов и литературные фенотексты, появившиеся после публикации повести. Одним из таких топок, как арбуз, намазанный медом! [6, с. 165]

Поетичні тропи «как башня Ливана», «ланиты - половинки граната», «сосцы - юные серны», запозичені Купріним з біблійної «Пісні пісень Соломона», явно пародіюються. У поєднанні з жартівливими авторськими порівняннями «брови, как два корабельных каната», «глаза - золотые цистерны» і «пупок, как арбуз, намазанный медом» - поетичний стиль біблійного (купрінського) претексту нівелюється. Енергійно виражаючи протистояння гармонійним формам класичного мистецтва, Саша Чорний завершує поему іронічним епілогом- декларацією:

«Песня песней» - это чудо! И бессилен здесь Хирам. Что он сделал? Вылил блюдо В дни, когда ты строил храм... Но клянусь! В двадцатом веке По рождении Мессии Молодые человеки

Возродят твой стиль в России... [9, с. 165]

Створюючи, по суті, літературний шарж на абстрактно-романтичний стиль модерністів і повість Купріна «Суламіф», Саша Чорний використовував тілесність як засіб актуалізації одного з найважливіших літературних питань - необхідності пошуку нових літературних форм.

Таким чином, як маркер інтертекстуальності в художньому дискурсі тілесність може виконувати різні функції. У повісті «Суламіф», як і в прецедентному їй тексті - біблійній книзі «Пісня пісень Соломона», зовнішня краса персонажів слугує екстеріоризації внутрішньої, духовної краси, а також засобом актуалізації животворящої сили кохання. У поемі ж Саші Чорного зовнішність біблійних персонажів є інструментом пародії. Проблема тілесності як засобу інтертекстуальної взаємодії потребує подальшого поглибленого вивчення.ЛІТЕРАТУРА

1. Бердяев Н. Метафизика пола и любви // Русский Эрос, или Философия любви в России / Сост. и авт. вступ. ст. В.П. Шестаков. - М.: Прогресс, 1991. - С. 232-266.

Культурология: Учебное пособие / Составитель и ответственный редактор А. А. Радугин. - М.: Центр, 1998. - 304 с.

Кун Н.А. Легенды и мифы Древней Греции. - Х.: ООО «Каштан», 2001. - 472 с.

Куприн А.И. Собрание сочинений в девяти томах. - М.: Художественная литература, 1971. - Т. 4. - 789 с.

Куприна К. А. Куприн - мой отец. - М.: Художественная литература, 1971. - 287 с.

Михайлов О.Н. Страницы русского реализма (Заметки о русской литературе XX века). - М.: Современник, 1982. - 288 с.

Старыгина Н.Н. «Суламифь» А.И. Куприна: романтическая легенда о любви. - Эл. ресурс: <http://lib.userline.ru/samizdat/10215>.

Усенко Л.В. А.И. Куприн в борьбе за народность и реализм против декадентских и натуралистических тенденций в русской литературе (1900-1917) // Некоторые вопросы народности литературы. - М., 1960. - С. 140-169.

Черный Саша. Собрание сочинений: В 5-ти т. / Т.А. Горькова (гл. ред.), А.С. Иванов (сост., подгот. текста и коммент.). - М.: Эллис Лак, 1996. - Т. 1: Сатиры и лирика. - 464 с.

Загрузка...