Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
f значение земли. «Марджины», которые не хотели принимать новых, лишали перспективы многих личностей, заставляя их эмигрировать в другую культуру - культуру города.

Ключевые слова: модернизм, город, маржа, культурное пространство.Топос міста стає невіддільним елементом української літератури, починаючи з середини ХІХ столітті. Особливо інтенсивно він впроваджувався в епоху реалізму й натуралізму, коли міська культура ставала складовою психології літературного героя. Зважаючи на специфіку української історії, для питомого українця місто дуже довго визначалося як простір чужої й концептуально опозиційної до рідної, культури. Міська влада, торгівля, наука и нація престижні сектори цвинтарів, як правило, належали панівній нації, якими українці, в час часів Київської Русі та короткого періоду Гетьманату, не були. Традиционійно українцями належав простір сільської автохтонної культури. Відповідно міська культура була чужою для них не лише за формою, але й за змістом. Показовим у цоому плані є роман Панаса Мирного «Повія», у якому деградація головної героїні є прямим наслідком згубного впливу міської культури. Дуже часто в українській літературі реалізму подибуємо таку метафору, як «одірватися в коріння», тобто втратити можливість дальше жити й розвиватися. Авторство цієї метафори однозначно належить тим письменникам ХІХ ст., Що вийшли із джерел селянської культури. Відразу наголошуємо на том, що ми неслодаємо позитивних чи негативних конотацій у визначення міської чи селянської культури. У цій статті вони іслуть лише як доконаний факт.

Традиция современной биологии и культурологии. У авторское имя: «Втрачених ілюзій» Оноре де Бальзак зазначав: «... звичаї, за якими живуть у провінційній глушині Давид Сешар и його дружина, становлять разючу протилежність звичаям життя паризького» [1, с. 229].

Ця «разюча протилежність» полягала не лише у формі, адже форму завжди можна підлашвать, она была значительно глубже, - отличием на культурном уровне. Бальзак не только скрупулезно воссоздает картину тогдашнего французского общества, максимально подавая самые литературные типы-характеры, - по каждой его фигурой стоит отдельная уникальная культура, на границе которых возникают головные коллизии произведений. И мейнстримом в его творчестве, и в своем большинстве, является, собственно, столкновения этих разных культур - очень часто именно городской и сельской.

Бальзак был одним из первых, кто трансформировал видение образа города в западноевропейской литературе. Когда в подавляющем большинстве художественных произведений к нему город выступало лишь фоном для развития событий, то уже в писателя город обрастает фактически человеческими чертами, набирая статуса отдельного персонажа, которому четко отведена своя роль в тексте и с которым уже вынуждены считаться другие герои. С его времени город отвоевывает свое место в литературе, становится символом определенного онтологического пространства с собственной культурой и системой ценностей. Город актуализируется и вичленовуеться.

Безусловно, сейчас трудно сказать, насколько сознательно или бессознательно произошла такая актуализация культурологического пространства города в художественной практике Оноре де Бальзака. Однако симптоматично становится другое. Через семь лет после смерти французского классика, а именно в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году увидела свет книга, которая была не только исключительно продуктом городской культуры, она была уже очень ангажированной в эту культуру, ее органическим составляющим, наконец - ее лицом. Книга, начинала новую эпоху в европейской литературе, и которая привязывала эту эпоху именно в город.

В черновых намитках к «Цветов Зла» Шарль Бодлер, между прочим, отметил, что Париж - это центр и эманация мировой глупости ... Пошлость в этом мире достигла такой насыщенности, что для настоящего интеллекта реакция на нее вступает в силу неистовой страсти [2, с. 315]. Собственно эта пошлость, которую подразумевает поэт, является ничем иным, как символом тогдашней мдночас оно еще не следствие самого себя (по крайней мере у Бальзака) и у раннего Франко, оно пока есть только поводом к определенным историй.

В конце XIX в. в украинской литературе актуализируется понятие «европейскости», что было повязкам связано с внедрением в национальное искусство новой художественной парадигмы модернизма. Условно это направление можно определить как определенное мировоззрение, базировавшийся на тогдашней европейской философии и эстетических ценностях. С другой стороны, понятие «европейскости» набирало определенной идентифицирующей действия, вроде понятия национальной, расовой или религиозной принадлежности. Это можно оговорить тем, что в течение XIX в. учитывая определенные исторические катаклизмы более или менее виоформувався определенный культурное пространство, которое охватывало Центральную и Западную Европу. Поэтому признавая свою принадлежность к общему европейскому культурному пространству, человек этого пространства кроме национальной самоидентификации, одновременно идентифицирует себя с чем-то большим, чем ее национальность, а именно с духовной Европой. Такая самоидентификация, понятно, более абстрактной, аморфной, однако она прочно укореняется в сознание европейца и существует параллельно.

Безусловно, это не была какая-то единая унифицированная культура. Язык, скорее, идет о тех факторах, которые объединяли в одном русле различные западноевропейские национальные культуры. Таких существенных факторов было несколько: общность истории, религии, фактор языка. Большинство тогдашних западноевропейских интеллектуалов свободно владели языками своих соседей, часто не нуждаясь в услугах переводчика. Таким образом они могли свободно входить в мир другой культуры, и находить там то, что было близко их мировоззрению. И одновременно общность европейских культур существовала в воображении тех же интеллектуалов как некий вполне способен к реализации проект. Через полвека эту ситуацию обусловит Т.С. Элиот в своем публичном выступлении «Единство европейской культуры»: «Все, что я сказал о поэзии, касается, на мой взгляд, и других искусств. художникужний вход в захиднокультурний пространство скандинавской литературы.

Европейской модернизм, да и вообще западноевропейская литература XIX в., Которой искренне восхищались молодые украинские художники рубежа веков можно расценивать как некую культурную экспансией, связанная с имперским культурно политическим контрдискурсом и цивилизационным выбором нового поколения украинских интеллектуалов. Показательным в этом плане письмо Леси Украинский к брату Михаилу в котором она перечисляет целый ряд западноевропейских литературных текстов обязательные для перевода на украинский язык, чтобы, таким образом, приобщить тогдашнее украинское общество к общеевропейскому опыта. С другой стороны, овладение этих текстов, по мнению писательницы, является важной предпосылкой к освоению западноевропейского «передового» мировоззрения, ведь только с таким мировоззрением можно создать «высокую» литературу.

Однако нельзя отрицать, что те же представители новой украинской школе не оценивали должным образом эстетического новаторства европейского модернизма. Художественные произведения написаны в русле эстетики модернизма достаточно часто в литературно-критической мысли расценивались как «европейские». Хотя на самом деле их «европейскости» заключалась далеко не в этом. Если считать, что Европа была идеей, а европейскости - мировоззрением, то это мировоззрение прежде всего проявлял себя в тематике и проблематике текста, а также в «новом языке». Стремление украинских писателей к «евро-пейськости» способствовало обновлению не только стилистики, риторики и поэтических средств, но и развитии новых сюжетов в литературе. Чрезвычайно важным становится топос города, ведь культура модернизма это прежде всего и главным образом городская культура связана с эмансипацией, научно-техническим прогрессом, интеллектуализированных и индивидуализированной личностью (крестьянская культура групповое, а не индивидуальное существование своих единиц), которая часто переживает ситуацию внутреннего и внешнего отчуждения.

В западноевропейской литературе, модернизм привел к трансформации образа города в художественной литературе. Город сыграло значительную роль в освещении этико-эстетических идей модернизма. предоставляя ему «существенных» характеристик, из-за его реляции с индивидом встал большинство лучших тогдашних современных текстов, в западноевропейской, да и в украинской литературе.

Если говорить о городе, городской культуре на уровне поэзии раннего и позднего символизма или позже, или даже параллельно декаданса, то оно, в большей степени остается на метафорическом или на метафизическом уровне. Фактически, не наблюдаем специального углубления в те факторы, сформировавшие модерна городскую культуру. Такая трансформация, как представляется, началась именно в XIX веке, и была вызвана рядом политических, социальных и экономических факторов. Именно в то время меняется статус города в общей сих пор вполне гармоничной картине сосуществования города и села. Город теперь становится альтернативой, а порой и резкой оппозицией. Шкала ценностей города часто является конфликтной шкале ценностей села, начиная с разрушения института рода к полной негации ценности земли. В противоположность рода, город предлагает общественный класс, интересы которого часто конкурируют с интересами семьи, в лучшем случае; в противовес земли предлагается капитал. Однако одновременно с этим, город порождает чувство неуверенности, неопределенности, кратковременности, чего в сельском пространстве, или сельской сознания нет, - наоборот, там все понятно, определены и навсегда. Вот почему город довольно часто осознается, понимается как нечто искусственное, тогда же когда село считается настоящим. Оговоримся правда, что речь идет именно о культуре большого города, а не города. Культура местечковая является чем-то совершенно другим, третьим, относительно села и большого города и заслуживает отдельного исследования. Чтобы показать все эти новейшие изменения, поэзии недостаточно. Более благодарным жанром для этого, безусловно проза.

Философия индивидуализма, которая довольно быстро адаптировалась модерновой эпохой, одновременно влияя на нее, изменила отношение человеки к самому себе, а соответственно - человека к среде. Более ярким показателем проявления определенной культуры стали отношения между людьми. С эпохой модернизма, как представляется, произошло окончательное виоформлення двух совершенно отличных, оппозиционных друг к другу сознаний и мировоззрений - городского и провинциального или маргинального.

Как уже неоднократно отмечалось многими литературоведами, модернизм был не просто очередной эпохой развития литературы, а набрал рис мощного обновляющего движения, так или иначе затронул все сферы тогдашней жизни. От политики к культуре, от экономики до науки, от искусства до ежедневного быта. В сознание человека конца XIX века он прежде всего принес понятие самоидентичности, а заодно и стремление к самореализации. Таким образом выделив личность из общего социума, одновременно заставил эту личность к поискам своей индивидуальной ниши в этом же социуме. Эти поиски разворачивались преимущественно в культурном пространстве города, и довольно часто носили драматический характер (хотя и целый ряд таких трагических поисков в контексте сельской культуры). Можем наблюдать, как в художественных произведениях город постепенно лишается своих классических характеристик, приобретая в глазах писателей вполне человеческие черты и человеческого характера, часто отрицательных. Поэтому с появляется новый человек новой культуры с новыми ритуалами функционирования этой культуры, с новой стилистикой.

Однако удивительно интересным в литературе город стал в конце XIX - начале ХХ века. Именно благодаря модернизму, и всему тому новому, что начало проникать в наше общество преимущественно с запада Европы, о городе, как самый большой и самая благодатная почва для воплощения на всевозможных уровнях новых идей и взглядов, а именно о его формы проявления жизни, о новых ценностях, новые отношения между людьми, между полами начали писать практически все, независимо от принадлежности к тому или иному эстетического лагеря, правда с разными комментариями. Одни жаловались на потерю патриархальности, другие - захоплювАлиса новой динамикой и расширением культурологической перспективам.

Новая эпоха сменяла ежедневный ритуал быта, упадок определенные табу, личность, в том числе женщина, становилась более публичной. Предлагать свои взгляды, свои убеждения или свою стилистику (на политических трибунах, страницах периодических изданий, предисловиях к книгам, открытках или призывах) приобретало признаков хорошего тона. Мода на декларацию собственного «я» в городской культуре, и вообще в тогдашней культуре, меняла правила игры, а вместе усугубляла пропасть между индивидуумом и социумом.

Достаточно удачно этот новый стиль жизни представленный в романе сейчас практически забытого Дениса Лукияновича «Филистер» (1909). В этом тексте, возможно с невысокой художественным мастерством, но достаточно точным глазом обсерватора ухвачен преобразования, практически на подсознательном уровне, героев в пространстве городской (урбанистической) и сельского (рустикальной) культуры. Главный герой, учитель, в ходе своего обучения во Львовском университете, увлекался идеями феминизма, женится на девушке (Ариной) из семьи сельского священника, которая будто бы была примером этой новой женщины: «... бывала на собрании и собраниях, на популярных изложениях и на спектаклях, и участвовала в манифестациях. Заходила к сообществу молодежь «Сич», вписалась в «Кружка украинских девушек», взяла на себя обязанность сделать видчит ... всех студентов звала другом - втянулась в студенческую жизнь, ища товарищей не в преподавания Салях и не в библиотеке, но в обществах и на сборах. Познакомилась тоже с виднее и светлыми людьми из нашей суспильности ... »[4, с. 63]. Но стоило ей попасть в село, как сквозь нее проступала полностью другая схема быта: «Арина здесь у родственников была не такая как в Львове. Видно там привыкла к другой жизни, а здесь ей не становилось чего-то. Здесь она была больше членом своей семьи, чем Осиповой приятельницей ... - и видно так ей было приятно. Может и в том хотела набирать опыта, как в поваренной штуке, а может хотелось ей сыграть рольстаршей, еще и замужней сестры. Осип не брался отгадывать, только слышал, что Арина еще же коренится в родительском доме, что виховзнулася из его рук »[4, с. 73]. Такое культурное качание было характерным для стилистики нового времени. «Маргинес», не хотел принимать нового, реально лишал перспективы, можно сказать обрубал горизонт ожиданий, многих личностей, заставляя их эмигрировать в другую культуру - культуру большого города.

В такой эмиграции в рамках культуры нового времени при постоянном драматическом характеру было несколько лиц. Географическая изменение культурного пространства одновременно заставляла и к внутренней эмиграции, к которой человек не всегда оказывалась готовой. С другой стороны, личности придя из маргинальной культуры в урбанистическую, приняв ее - возвращение назад представляется чем-то невыносимым. Человек становится как обреченной на созерцание медленного умирания внутренней перспективы, упадка горизонта.

Помимо того, «город современное» западноевропейской литературы также было определенным воплощением «европейского мировоззрения», ведь в целом европейское искусство было по своей сути продуктом городской культуры. Нельзя сказать, что городской сюжет с появился в украинской литературе только с эпохой модернизма. Город достаточно много привлекало внимания реалистов, таких как Панас Мирный и Иван Франко. Но их город, это прежде всего «пожиратель человеческих судеб», тогда же когда у модернистов, город - это возможность вырваться из «ограничения» старого. Их город дает возможность раскрыться индивидуальному характеру вроде городов западноевропейских. «Европейскость» города проступает прежде всего в том, что на первом месте здесь стоят индивидуальные, а не общественные нужды. Национальная традиция превосходства общества уступает, в частности в художественных текстах, западноевропейской традиции индивидуализма, и проявляется - начиная от идеологических деклараций и заканчивая бытом ..

Но одновременно и в рамках новой культуры большого города происходит реструктуризация общества. С одной стороны - это раскол помежду традиционной и модернистской культурой, с другой - прежнее деление на сословия меняется разделением на культурные социумы - художников, ученых, банкиров, политиков, работников, наконец, самых «уважаемых горожан». В рамках первого раздела имеем двухвекторное направления - патриархальная культура направляется как сама в себя, замыкается за кулисами «порядочных семей», чрезмерная публичность считается правилом дурного тона, можно сказать, носит имплицитный характер. Тогда же когда культура модерна наоборот - является определенным образом эпатажной, направленной наружу, часто позиционной, избыток демонстративной - от деталей быта и внешнего вида до гражданской позиции, поэтому можем ее назвать эксплицитно. И именно конфликт имплицитной и эксплицитной культур (в данном случае патриархальной и современной) в переходную эпоху украинской литературы, то есть конец XIX - начала ХХ века, становится источником творческого вдохновения не одного писателя, например можем вспомнить иронические «Старосветские батюшки и матушки» М. Коцюбинского, и наоборот драматическое «Для домашнего очага» Ивана Франко.

В своей известной книге воспоминаний «Украинская богема» один из представителей в ходе своей молодости этой же богемы П. Карманский вводит раздел под красноречивым титулом «Мы и они», где четко очерчивает реляции между двумя культурами: «Что же удивительного, что общественность с соблазн и страхом смотрел на новую эпидемию в нашей общественной жизни - появления большого кружка молодых интеллигентов, с бесславием смотрели на урядницьку кар "интерьера, что личную свободу и службу искусству ставили выше профессиональных экзаменов и теплых должностей» [5, с. 123]. И еще одно тут же: «И поэтому, когда случайно сошелся писательский кружок с« Святочной общиной »наших« народных деятелей »в одном льокали, как стой зарисовувалася враждебная линия между двумя обозами, которая проявлялась в том, что одни заедали вкусные ужины и попивали пивом или вином, целя пулями грязьких острот в сторону вторых, что ограничивались горячего чая и хорошего аппетита, но зато проявляли большев том значиню, что садился подле поэтов в «Монопольци». Сам «Мир» не представляло для него интереса, начиная претенсиональним заголовком, а кончая пустых фразах о «аристократизм и висшисть» Кулиша. Он даже удивлялся, почему сие журнала редактируют в кофейные, вместо - как

Загрузка...

Страницы: 1 2