Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
УДК 82-343

УДК 82-343.09Руссова В.М.ФОРМУВАННЯ летописных канонам ЛЕГЕНДЫ О КРЕЩЕНИЯ РУСИ

Статья посвящена исследованию структуры летописного рассказа о крещении Руси, текстологическому и сравнительному анализу летописных рассказов об апостоле Андрее, крещение Ольги, принятие христианства князем Владимиром и крещение киевлян в литературе времен Киевской Руси.

Ключевые слова: литературная история, историографическая проза, агиография, летописный канон, легенда, литературная интерпретация.

Статья посвящена исследованию структуры летописного сказания о Крещения Руси, текстологическому и сравнительному анализу летописных сказаний о апостол Андрее, крещение Ольги, принятие христианства князем Владимиром и крещение киевлян в литературе времен Киевской Руси.

Ключевые слова: литературная история, историографическая проза, агиографией, летописные канон, легенда, литературная интерпретация.

The article is devoted to the investigation of the structure of chronicle sagas about Christening of Rus, textual and comparative analysis of the chronicles about apostle Andriy, christening of Olga, baptizing of Prince Volodymyr and performing of christening of Kyivers in the literature of Kyivan Rus.

Key words: literary history, historiography prose, hagiography, annalistic canon, legend, literary interpretation.Ще в «Истории украинской литературы» М. Грушевский предполагал, что в формировании «Повести временных лет» был так называемый «докнижний период», что «сначала это был сборник киевских переводов - повестей и песен, скомбинированных и кое объясненных, интерпретируемых укладчиком, без лет, без хронологии, которая появилась только потом, так же как и короткие порични записи» [5, с. 109]. Ученый опирается на «старую голову», высказанную Н. Костомаровым, Соловьевым, Бестужевим- Рюминым, «о первоначальной« Повесть временных лет », доходящая до крещения Руси при Владимире» [5, с. 108]. Поэтому более поздние вставки, переработки, связанные, в частности, хрещенням Владимира и Руси, с появились из-за стремления предоставить изображенным событиям другой перспективы, выдвинуть новые исторические теории. М. Грушевский убежден, что «цикл» о крещении Руси появился в «писляволодимирову сутки» и был скомпонован из разновременных и разнородного материала, приобретя прагматического, идеологической окраски во всей структуре летописи.

Применяя определение «летописный рассказ о крещении Руси», имеем в виду прежде всего «цикл рассказов», объединенных одним стратегическим замыслом и одной темой, хотя на самом деле те рассказы рассредоточены в разных местах летописи - по хронологическому принципу изложения материала. Есть все основания утверждать, что именно в «Повести временных лет» окончательно сформировался летописный канон легенды о крещении Руси, но этот процесс происходил постепенно и разными путями. Обратимся к некоторым примерам.

Когда и при каких обстоятельствах с появилась в «Повести» повествование о «хождение апостола Андрея»? Еще в XIX возрасте авторитетные историки церкви и исследователи считали этот рассказ исторически достоверной. В частности, Макарий был убежден: «В кориннний России св. Апостол Андрей проповедовал евангелие не кому, а, несомненно, здешним жителям, предкам нашим - славянам »[11, с. 37]. Его поддерживал византознавець В. Висильевський: «Удивительное сказание о просвещение Русской земли Первозванным апостолом, внесенное в наш первоначальный летопись, никоим образом нельзя считать изобретением или пустой выдумкой местных марнолюбцив и находится в том или ином связи с древнейшими преданиями» [1, с. 41]. В XIX в. были даже попытки археологов откопать на киевских горах остатки креста, поставленного апостолом Андреем, но и затея не дала никаких результатов [17, с. 61].

Одним из первых засомневался в правдивости легенды о путешествии апостола Андрея по Днепру и в Новгород В. Татищев [20, с. 81].

Критиковали этот рассказ и известный историк церкви Е. Голубинский [2, с. 29], исследователь И. Малышевский [12], украинский историкРаковые удалось доказать, что один из походов киевских князей Аскольда и Дира на Византию состоялся в 874 году. Ученый предположил, что именно после этого похода был заключен мирный договор между Русью и Византией, после чего на Руси появился греческий архиепископ, который проводил крещение русов [19, с. 170].

Ни одно из перечисленных «крещены» русов не попало на страницы «Повести временных лет». «И это вполне понятно, - считает А. Рапов. - В обстоятельствах напряжения русско-византийских отношений 1116-1119 гг. Было неуместным говорить об этих фактах, которые опять же могли использовать византийские политики в корыстных целях »[17, с. 101].

Историк церкви Макарий пытался доказать, что просветители и миссионеры Кирилл и Мефодий были причастны к христианской пропаганды на Руси [11, с. 287]. О деятельности Кирилла и Мефодия рассказывается во многих источниках, в частности в произведении «О письменах» Черноризца Храбра, который был известен на Руси (дошел до нас в 73 списках ХIV-ХVIII вв.). Речь идет о них и в «Повести временных лет» под 898 годом [14, с. 483]. Кто такие были «словин» - Летопись не объясняет, а лишь отмечает, что в ту пору они уже были крещены.

Запутанным есть эпизод в тексте, где говорится о том, что учителем Словинского народа является апостол Андроник (Андрей?), А заодно и апостол Павел. Этот фрагмент совсем не согласуется с легендой о путешествии по Днепру апостола Андрея, загадочной выглядит фигура Андроника, свободно взаемозаминюються этнические названия «словин» и «русы». Очевидно, летописный текст (в том числе и в этом месте) формировался постепенно, переписывался разными людьми, поэтому и с появились нелогичные высказывания, путаница в отображении событий, наложения одних текстов на другие, поэтому и миссия Кирилла и Мефодия на Русь кажется неправдоподобной. Этот спорный момент длительное время обсуждался в науке, но возобладало мнение о том, что на сегодняшний день не известны документы, в которых бы говорилось о посещении Руси Кирилла и Мефодия и о распространении ими християнства. Поэтому очерченный выше эпизод больше похож на смесь различных сообщений в совокупности своей не отражают реальные события, но в плане идеологическом и литературно-художественном символизируют роль Кирилла и Мефодия как создателей кириллической азбуки, которой воспользовались и на Руси.

В договоре Игоря с Византией 944 года весьма интересное место, которое освещает состояние охрещености на Руси в ту пору: «Иже помыслить отъ страны рускый раздрушиты таковую любовь, и елико ихъ священное прияли суть, да прииму мость отъ Бога Вседержителя, осуженне и на погибель, и сый викь и в будущий; а елико ихъ НЕ Крестный есть, Да не имуть помощи отъ Бога, ни от Перуна »[14, с. 507]. Как видно, договор как взвешенный государственный документ учитывал, что среди киевлян есть как крещены, так и язычник, но перед законом они считались равными. Возможно, это место в летописи дало основание полагать некоторым историкам (В. Ламанский [8, с. 133], Н. Полонская [15, с. 58]), что в середине Х в. в Киеве был христианский центр, который держался церкви св. Ильи, которая также упоминается в договоре: «Мы же, елико насъ крестилися есмы, кляхомся церковью святаго Ильи в сборные церкви, и надлежащимъ честнымъ крестомъ, и хоротьею сею, хранити же все, еже есть написано на ней» [14, с. 512]. Итак, какая-то часть договорной стороны от русов вместе с греками клялась на кресте в церкви св. Ильи, что вполне вероятным фактом. М. Левченко писал, что договор Игоря с Византией свидетельствует значительных успехов в христианизации Руси [9, с. 165-166], а Б. Греков рассматривал этот договор как «ценнейшей документ», который доносит сведения о том, что при Игорю христианство на Руси было хорошо известно [3, с. 477]. Б. Рыбаков характеризовал эпоху Игоря и Ольги как переломную в отношении к христианству [19, с. 367-368].

Следующий эпизод в формировании летописного рассказа о крещении Руси - крещение княгини Ольги в Константинополе, что пространно описано в «Повести временных лет». Начало биографии княгини Ольги положил Иаков Мных, который творил в серединеXI в. Без сомнения, после крещения Ольга была заинтересована в распространении христианства в Киевском государстве, поскольку увеличение количества христиан привело бы к усилению ее позиций на престоле. Однако «Повесть временных лет» очень скупо повествует о христианской деятельность Ольги (отметим разве что эпизод, в котором речь идет о попытке княгини приобщить к Христовой вере сына Святослава). Когда Ольга умерла, то похоронили ее по христианскому обычаю: «И по трехъ днехъ умрет Ольга (...) и несъше погребоша й на месте. И би завещала Олга не создавать трызны надъ собой, би так имущих прозвитера и тъ похороны блаженную Олгу »[14, с. 532]. Летописец называет княгиню Ольгу «предтечей христианства» на Руси.

Идейным и художественным ядром рассказы о крещении Руси является деятельность Владимира в 80-х годах Х в., Апогеем которой и было лето 988 года, когда князь официально провозгласил веру Христову государственной религией. О принятии христианства князем Владимиром и киевлянами написано много, но большинство авторов (преимущественно историки, религиоведы) только комментировали (а иногда просто пересказывали) летописные сообщения под 986, 987, 988 годами. Философов интересовал содержание и направление беседы греческого философа с Владимиром, а литературоведы довольно мало занимались художественными особенностями этой части рассказа.

По «Повести временных лет», уже после болгарского похода (985 год) Владимир начал поиски новой религии, которая могла заменить язычество. В летописи помещен эпизод о том, как князь выбирал новую веру [14, с. 554-582]. Некоторые исследователи этого эпизода считали, что в его основе лежат различные легенды и сказания, так приведенным там фактам не следует доверять [23, с. 75-103; 16, с. 25-26; 6, с. 11-14]. Однако это повествование определенным образом отражает реальную действительность, поскольку Владимиру, конечно, пришлось выбирать ту религию, которая больше подходила Руси в то время.

Рассказ о выборе веры Владимиром смоделирована по литературной схеме: к князю по очереди приходят представники ислама, иудаизма, христианства и раскрывают перед ним особенности своей веры. В двух первых случаях Владимир просто слушателем, а с греческим философом, который преподает основы христианства, он вступает в диалог, задавая ему после значительного по объему монолога несколько коротких вопросов, после чего принимает решение склониться к христианству, разослав своих «мужей», чтобы они еще сами «испытали» преимущества новой веры.

В. Шахматов считал, что вся рассказ о встрече Владимира с представителями различных вероисповеданий, о посольства в другие страны для проверки веры не имеет под собой реальной основы, является «искусственной» (а точнее сказать, литературной) вставкой, сделанной для того, чтобы заполнить промежуток в летописи между двумя рассказами: беседой греческого философа с Владимиром (986 год) и походом Владимира на Корсунь (988 год) [24, c. 131-161].

Речь Философа имеет книжное происхождение, поскольку по форме и содержанию является коротким произвольным переводом Ветхого и Нового Заветов. Автор Речи Философа (на наш взгляд, вероятно, летописец Нестор) воспользовался в процессе составления летописи библейским текстом и, возможно, апокрифической легенде, изложив этот отрывок в «авторской редакции». Здесь уместно обратиться к наблюдениям И. Франко над апокрифическими легендами. В своей пространной студии о апокрифы, которая была предисловием к 5-томного издания этих памятников, он перечисляет наиболее известные легенды (по индексу запрещенных книг 1644), в которые входят и легенды об Адаме и Еве.

В состав «Повести временных лет» летописец конца Хи - начале XII в. введено было рассказ о главном событии в цикле рассказов о распространении христианства на Руси - крещение Владимира, киевлян и всех русов. Согласно ему, князь Владимир Святославич без видимых на то причин совершил поход на византийский град Херсонес (по летописям - Корсунь), захватил его, заставил византийских императоров Василия и Константина выдать их сестру Анну за себя замуж, а перед женитнием крестился в христианскую веру. После того византийские священники того же 988 года окрестили княжеских родственников и бояр, а также всех киевлян, о чем наступила очередь креститься всем русским землям [14 c. 582-596].

Этот эпизод назван исследователями «Корсунская легенда» и принят многими из них как несомненный. Но уже Е. Голубинский выразил серьезные сомнения в правдоподобности «Корсунской легенды», предположив, что эта запись является вымышленным [2, c. 122123]. Эта мысль позже была активно поддержана А. Шахматов [23 c. 131-161; 24 c. 396] и М. Приселковим [16 c. 274], Д. Лихачевым [10, c. 335-337], А. Кузьминым [7, c. 125]. Правда, те сомнения касались преимущественно вещей исторических: датировка крещения (здесь велась достаточно оживленная дискуссия - Есть Голубинский, В. Розен, П. Лебединцев, А. Соболевский, М. Грушевский, Н. Левченко, В. Пашуто, А. Кузьмин, В. Рапов, Ю. Брайчевский). Нет нужды подробнее останавливаться на этом и других дискуссиях, вызванных содержанием «Корсунской легенды», потому что в этом случае лучше вспомнить блестящую научную разведку И. Франко «Святой Климент в Корсуне. Причинок к истории старо христианской легенды ». Автор статьи принадлежал к категории тех ученых, которые считали, что по традиции о пребывании папы Климента в Корсуне нет «исторического ядра», как и по традиции о проповеди апостола Андрея на землях Украины. Однако это не помешало И. Франко пристально присмотреться к этому вымышленного рассказа, поскольку оно заинтересовало его вектором на нашу духовную историю, переплетением с историей Славянск просветителей Кирилла и Мефодия, с летописным рассказам о крещении Руси, даже с автокефальными порывами русской церкви в XI в .: «Тексты различных версий и отрасли сеи легенды, - писал И. Франко, - принадлежат к старейшим памятников древнерусского письма, мало того, что больше, на основе тех, первоначально греческих текстов, были у нас, в Южной Руси, сложенные и оригинальные или напиворигинальни литературные памятники »[21, с. 22-23].

М. Грушевскогои обращает внимание в «Корсуньские легенде» на то, что окончательное решение креститься Владимир принял благодаря провидению: «Оказалось, что никакого определенного решения у Владимира нету; В рассказе врываются мотивы из тех версий, где корсунский поход, очевидно, служил провидению способом, чтобы привести Владимира в христианскую веру независимо от его намерений и плянив: он уклоняется от крещения до последнего, но хороба и чудесное выздоровление наконец приводят его к кресту »[ 4, с. 503-504]. Историк предполагает, что тот «мотив провидение» подчеркивает, что крещение произошло против его воли и сознания, поскольку на страницах летописи обильно насыпан фрагментов о «безбожное» жизни князя, когда он был еще язычником. «Через призму книжной, церковной грамотности, - ведет речь дальше М. Грушевский, - прошли только некоторые отрывки сего старшего Владимирова эпоса. Летописная повесть описывает его монструальну похоть, которая требовала не десятки, а сотни женщин (...), разные фрагменты старых переводов и песен описывают его «сватовства» - мероприятия достать женщину то с одного, то с другой высокого, недоступного рода. Так сватает он Рогнеду, княжну полоцкую. Далее - в корсуньской легенде - посылает «воеводу своего Олега» до «корсунского князя» просить за себя дочери его »[4, с. 504]. Таким образом, в летопись попали «сверхъестественные, провиденциального» объяснения Владимирова обращения в новую веру, а источником тех объяснений были, наверное, устные легенды и предания, которые все же просочились в письменный текст «Повести временных лет».

Первым актом на пути христианизации Руси стало крещение киевлян. Владимир начал с того, что уничтожил языческих идолов, которым поклонялся сам вместе с жителями города. Описанные события действительно могли иметь место, воспоминание о них попал под перо летописцев из устных преданий, и предоставило этом рассказу беллетристической живости и динамизма, а также живой остроты, усиленной эмоциональными замечаниями летописца вроде высказывания о Перуна, которого князь приказал утопить в Днепре «великой церкви / Е.Е. Голубинский. - М., 1901. - Т. 1. - 685 с.

Греков Б.Д. Киевская Русь / Б.Д. Греков. - М.: Госполитиздат, 1953. - 568 с.

Грушевський М.С. Історія України-Руси: В 11 т., 12 кн. - Т.1: До початку ХІ віка / Михайло Грушевський. - К.: Наукова думка, 1991. - 736 с.

Грушевський М.С. Історія української літератури. В 6 томах, 9 книгах. - Т 2. / Михайло Грушевський. - К.: Либідь, 1993. - 264 с. - (Літературні пам'ятки України).

Жданов Р.В. Крещение Руси и начальная летопись / Р.В. Жданов // Исторические записки. - 1939. - № 5. - С. 3-30.

Кузьмин А.Г. Русские летописи как источник по истории Древней Руси / А.Г. Кузьмин. - М.: Наука, 1973. - 320 с.

Ламанский В.И. Славянское житие Св. Кирилла как религиозно-эпическое произведение и как исторический источник / В. Ламанский // ЖМНП. - 1904. - № 5. - С.131-169.

Левченко М.В. Очерки по истории русско-византийских отношений / М.В. Левченко. - М.: Изд-во АН СССР, 1956. - 456 с.

Лихачев Д.С. Статьи и комментарии / Д.С. Лихачев // Повесть временных лет. - Ч. 2: Приложение [Под ред. В.П. Адриановой- Перец]. - М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1959. - 514 с. - (Литературные

Загрузка...

Страницы: 1 2