Реферат на тему:


Воспользуйтесь поиском к примеру Реферат        Грубый поиск Точный поиск






Загрузка...
УДК 82

УДК 82.0: 316.64Филатова А.С.

метатеоретического принципы МОДЕЛИРОВАНИЕ авторского сознания

Предметом исследования является категория авторского сознания, которая несмотря на 1) отдельные попытки теоретической унификации до уровня «социальной метафоры», «декларируемой взглядами, позицией писателя», 2) исследовательскую акцентированное фиксацию сферы бессознательного / подсознательного творческого процесса художника, достаточно остро актуализирована в современном отечественном и зарубежном научном дискурсе. В статье локально концентрируется внимание на интерпретации указанной категории в психологическом, философском и литературоведческом аспектах.

Ключевые слова: авторское сознание, творческий процесс, бессознательное, актуализация, модель.

Предметом исследования является категория авторского сознания, которая, несмотря на 1) отдельные попытки теоретической унификации в уровня «социальной метафоры», «декларированной взглядами, позицией писателя», 2) исследовательскую акцентированную фиксацию сферы бессознательного / подсознательного творческого процесса художника, достаточно остро актуализирована в современном отечественном и зарубежных научном дискурсе. В статье локально концентрируется внимание на интерпретации обозначенной категории в психологическом, философском и литературоведчески аспектах.

Ключевые слова: авторское сознание, творческий процесс, бессознательное, Актуализация, модель.

The subject of research is the category of author's consciousness, which without regard to 1) separate attempts of theoretical standardization to the «social metaphor» level which is "declared by looks, position of writer», 2) research accented fixing of sphere irresponsible / subconscious creative process of artist, is sharply enough aktualizated in modern domestic and foreign scientific discourse. The attention on interpretation of the noted category in psychological, philosophical and literary aspects is locally concentrated in the article.

Key words: author's consciousness,creative process, unconsciousness, actualization, model.Сучасна теоретико-литературная парадигма, експликуючы категорию автора произведения и его роль в конструировании художественного мира, нередко пользуется идейно-художественными категориями «голос автора» (М. Бахтин, В. Кожинов), «авторская интенция »(С. Бройтман),« авторская активность »(М. Гиршман)," авторская сознание »(Б. Корман),« смысловой фокус целого »(В. Тюпа),« субъект преобразованного бытия »(В. Федоров) тому подобное. Конкретные «попытки как можно точнее зафиксировать формы, в которых авторская субъективность дискурсивно соотносится с нарративной идентичностью, и, соответственно, распознается агентом герменевтической деятельности" [6, с. 365] подтверждают амбивалентность и полифункциональность о "объективация авторского« я »в структуре произведения. Знаменательно, что литературоведческая наука Нового времени (прежде всего ХХ века) и современности, осмысливая механизмы творчества, источники творческой активности художника, уже наработала значительный опыт в этом направлении: «сходясь в предметном интересе к проблеме субъекта творчества, индивидуальности художника и его авторского сознания с другими социогуманитарных науками, литературоведение привлекло в свой теоретико методологический арсенал результаты и подходы философии, социологии, психологии и межотраслевых научных направлений [15, с. 4]. В частности, в современной теоретической экспликации авторское сознание выступает продуктом научно-аналитической интеграции семиотики, риторики, структурной поэтики, теории дискурса и теории коммуникации и т.

Нужно заметить, что в последнее десятилетие ХХ - начала XXI века несмотря на, с одной стороны, отдельные попытки теоретической унификации авторского сознания до уровня «социальной метафоры», «декларируемой взглядами, позицией писателя» и активно постулированной «советским литературоведением» [ 9, с. 4], с другой - акцентированное сосредоточение исследовательских интересов в «бессознательной« интерпретации »невротической ситуации» и «неосознанных структурах авторской психики» [11, с. 105-106], В отечественном и зарубежном научном дискурсе достаточно остро актуализировалась проблема изучения динамической структуры сознания автора-творца, специфики ее творческой реализации на разных уровнях текста художественного произведения. Анализ литературно-критических материалов позволяет утверждать, что динамика теоретической экспликации категории авторского сознания в современном литературоведении довольно перспективной, хотя многие вопросы пока остаются открытыми и требуют новых поисков способа (-ов) адекватной интерпретации. К примеру, не впервые на постсоветском филологическом пространстве современная российская исследовательница Т. Власенко, развивая теоретические и методологические идеи Б. Кормана, прибегает к историко-литературного осмысления литературы как формы авторского сознания не только в рамках отдельного литературного произведения, но и литературного процесса в целом [5]. Проектирует модуса сознания в диахронии стадиальных этапов становления В. Тюпа и сквозь эту призму эксплицирует литературную парадигму ХХ века [24]. Зато А. Созина фокусирует внимание на феномене художественного сознания в русской литературе 1830-1850-х годов: разработана исследовательницей методология позволила «обсервуваты» модуса бытия сознания в литературе - как в филиации литературного процесса, обычно называемых «периодами», «направлениям» или « течениями », так и в творчестве отдельных писателей, в их произведениях и текстах [22, с. 5].

Новейшая актуализация категории авторского сознания в практике украинского литературоведческой науки связана прежде всего с основательным исследованием типологии сознания и системы психологических установок творческого субъекта М. Кодака. Теоретические рассуждения литературоведа касаются проблемы творческого мышления субъекта художественно-словесной деятельности, типологии творчества, экстраполированы в литературно-процессуальную диахронию национальной литературной парадигмы: «творческий акт неореалиста», «сознание неоромантика», «парадигма импрессионизма и экспрессионизма», диверсификация авторского сознания как евентуально «инотипне восприятия и воспроизведения предметности бытия» в художественной практике автора-творца и тому подобное. С целью достижения «научной конкретности в применении к явлениям психологической природы психологической же терминологии» [16, с. 7-8], М. Кодак моделирует дихотомическую структуру авторского сознания, представленную гомо- и гетерогенизуючим типу.

Кроме литературно-теоретического исследования М. Кодака в современном украинском литературоведении категория авторского сознания стала приоритетной для литературоведческих исследований, вектор исследования которых направлен на 1) специфику художественного сознания отдельного историко-литературного периода / направления / стиля / жанра (на материале как украинского , так и на материале русской литературы) (Н. Ильинская, Н. Лебединцева, А. Островская, С. Руссова), 2) анализ конкретно-индивидуальных типов авторского сознания (В. Галатийскую, А. Давидова- Белая, М. Гор няк, Р. Гончаров). Впрочем стоит отметить, что исследовательские приоритеты в осмыслении проблемы сознания «эстетически деятельного субъекта» (термин М. Бахтина), оставляя без внимания собственно сам феномен креативной сознания автора как доминантного компонента структуры творческого процесса, сфокусированы в основном на формах ее выражения / реализации .

В нашей работе, експликуючы сущность категории авторского сознания и выстраивая логическую аргументацию, считаем необходимым прежде локально сконцентрировать внимание на трактовке категории сознания в психологическом и философском аспектах (вслед за П. Билоусом, Б. Мейлаха, С. Михидою М. Наенко В. Роменця акцентируем необходимость комплексного исследования природы творчества автора и инкорпорацию в историко литературный анализ, разумеется, в пределах возможного, теоретического и экспериментального инструментария психологии и фил ософии - А.Ф.). Однако, учитывая объемность вопросы относительно онтологической завуальо- ности и континуальности сознания, остановимся лишь на отдельных моментах этой проблемы, а именно: константных характеристиках сознания (собсвойствам, структуре) и современных стратегиях ее исследования. Вместе с тем, чтобы предупредить возможные упреки о «игнорирование» бессознательных факторов творчески психологического процесса (поскольку традиционно в психологическом механизме творчества выделяется единство першосигнального (проявления неосознаваемого, непредсказуемого, импульсивного) и второсигнальных (осознаваемого, мотивированного, логического) компонентов творческого процесса [21 , с. 10] - А.Ф.), подтвердим определенный нами исследовательский приоритет теоретической аргументацией современной психолого-философской науки.

Прежде всего предлагаем обратиться к экспликации категорий сознательного / бессознательного в теоретической парадигме одного из самых авторитетных современных психологов В. Зинченко. Исходя из того, что представленная С. Фрейдом иерархическая структура сознания: подсознание, сознание, сверхсознание - на современном этапе, вероятно, исчерпала свой «объяснительный потенциал» (одновременно ученый подчеркивает, что речь идет не о критике Фрейда и, разумеется, не о отрицание подсознания как таковой - А.Ф.), более того, «наличие категории и феноменов бессознательного и подсознания является непреодолимым препятствием для любых форм редукции психического» [12, с. 22], теоретик считает абсолютно закономерным говорить о двухуровневую структуру сознания (в противовес традиционной: сознательное / бессознательное): бытийную и рефлексивной. Мы, очевидно, не имеем возможности останавливаться на подробной интерпретации указанной структуры сознания и его генеративных свойствах: совершенно ясно, что это тема специального психологического исследования. Отметим лишь, предложенная исследователем (и подтверждена практикой психоанализа) структура фундаментальной категории освобождает от необходимости выделять подсознательное / бессознательное как отдельный объект анализа, поскольку позволяет фиксировать работу сознания, как своеобразного причудливого конгломерата «того, что возможно, и того, что невозможно наблюдать , спонтанного и детерминированного »[12, с. 28].

посутне добавим, что, собственно, исам К.Г. Юнг, идеолог концепции бессознательных внутренних импульсов как императива творческого акта художника, идентифицированного «автономным комплексом, в виде обособленной части души проводит самостоятельное психическое жизни вне иерархии сознания» [28, с. 223], свидетельствовал компенсаторное соотношение сознательного и подсознательного, тем самым декларируя, во-первых, гетерогенность человеческой психики, во-вторых, неоднородность процесса художественного продукта. Аналогичная позиция по классической дихотомии в структуре психики писателя постулируется, хотя и в несколько ином ключе, в современной зарубежной науке (Р. Барт, П. Рикер, М. Фуко и др.), Которая, в значительной степени ориентируется на литературу и язык как дискурсивной практике.

Как и психологической концепции В. Зинченко выстраивают свои соображения метра современной философии сознания - М. Мамардашвили и А. Пятигорский. В теоретической экспликации авторов метатеории сознания проблема бессознательного / подсознательного заключается «не в исследовании глубин подсознания человека, а в создании условий для нового сознательного опыта или даже сам опыт», а затем аналитическая задача исследователя спроектировано на «превращение бессознательного в сознательное и путем такого преобразования перевода человека в состояние нового, сознательного опыта »[17, с. 30]. Теоретико философский анализ «понимание сознания», «работы с сознанием», «борьбы с сознанием» позволяет ученым постулировать бессознательное «тем, что« было »сознанием», «каким-то особым элементом сознания», «прошлой» / «будущей» сознанием [ 17, с. 30] и только при таком условии предполагать сравнения бессознательного и сознательного.

Традиционные и новые попытки идентификации категории сознания, уверен психолог В. Зинченко, детерминированы стремлением онтологизуваты природу фундаментальной и вместе с тем самой абстракции, определить и структурировать механизмы развития и процессы функционирования сознания. В диахронии психологической науки ХХ - начала XXI века продемонстрировано целый спектр подходов к этиой проблемы: сознание редуцировалась и, соответственно, идентифицировалась с феноменами полифонии / многоголосием (М. Бахтин) и интериоризации / структуры поведения (Л. Выготский), нейропсихологические (В. Бехтерев, М. Бернштейн) и нейролингвистическое (А. Лурия) механизмами, предметом деятельности человека (А. Леонтьев,

С. Рубинштейн), средством рефлексии (В. Петренко) и др. По наблюдениям, ни одна из указанных «форм редукции сознания, несмотря на пользу с точки зрения осмысления ее феноменологии и возможных материальных основ» не удовлетворяет современных аналитиков психологической науки, поскольку «объекты, с которыми сознание редуцируется, не могут даже частично выполнить реальные функции сознания »[12, с. 18]. На первый взгляд парадоксальная ситуация с многочисленными попытками (имеющие, очевидно, как свои преимущества, так и недостатки) артикулировать логическую экспликацию сознания или сформулировать теорию сознания в виде когерентной системы принципов, как нам представляется, находит вполне логичное обоснование в философской парадигме М. Мамардашвили и А. Пятигорского. Поскольку «сознание как таковая (а не ее понимания) не может быть нами жизненно пережитая ... не может быть для нас феноменом жизни, - аргументированно доказывают философы, - постольку« она не может быть объектом позитивного знания ». Поэтому, резюмируют М. Мамардашвили и А. Пятигорский, «работать с сознанием», «осмысливать сознание», «описывать само сознание», а не «ее понимание невозможно» [17, с. 31].

Такой подход позволяет, в частности, постулировать сознание как такую, которая не подлежит чувственном наблюдению, механической или физической фиксации, пространственно-временной обсервации, однако способной фиксировать саму себя (самосознание / саморефлексия). «Опредмечивание сознания в вещах материальной культуры имеет неадекватный ей (сознания) чувственно предметный характер», поскольку в процессе «опредмечивания» возникает противоречие между интенциями человека и результатами их реализации [19, с. 301]. Наиболее адекватной формой опредмечивания ссведения (кроме «знаков» / образов) в «вещах материальной культуры» ученые называют язык, одновременно предостерегая от категорического толкования идеи, там, «где есть язык - там есть сознание» и наоборот: что «там, где есть сознание, там является язык [17, с. 33]. Следовательно, можно говорить, пользуясь словами В. Петрушенко, что любые конкретно научные исследования в лучшем случае проясняют нам условия, формы, механизмы функционирования сознания, а не ее сущность [19, с. 298]. Однако исходные признаки (мышление, память, чувства, эмоции, внимание, привычки и др.) Этой уникальной категории можно считать весомыми аргументами, подтверждающими в «особых качествах и характеристиках» [19, с. 291] реальное существование сознания.

Обобщённым вариантом теоретической редукции сознания в современной психологии является осмысление указанной категории 1) как сложной системы, несет в своих структурах присвоенный субъектом общественный опыт, моделирует мир и превращает его в деятельности [18, с. 247]; 2) определенного функционального «аппарата», который организует психические процессы, позволяя сознательно воспринимать новую информацию и «вписывать» ее к системе уже известного;

3) акта осознания / «фокусировки сознания на психических процессах, на тех чувственных образах действительности, которые личность благодаря им получает» [20, с. 123], что позволяет выделить следующие константные характеристики сознания, как: отображение, понимание, отношение, программирование, управление / контроль и тому подобное. Кроме того, учитывая опыт типодиференциации дихотомической структуры сознания В. Зинченко, на уровне бытийного слоя сознание является «средством не только овладение, но и ... преодоления конкретно пространственных форм определенной реальности», на уровне рефлексивного - «инструментом установления соответствия и преодоления противоречий между значением и смыслом, средством построения новых предметных, жизненных и социальных смыслов и преодоления отсталых значений »[4, с. 7].

Современная философия, «познавая, чувствуя, описывая, очерчивая» категорию сознания, фокесует внимание прежде всего на ее онтологическом статусе в структуре бытия - как в индивидуальном, так и в социальном аспектах. Специфика такого подхода детерминирована актуализацией в научном дискурсе определенных «неотложных» проблем, среди которых ученые выделяют проблемы сознания и мышления, ментального и физического, интенциональности актов сознания, соотношение телесных проявлений сознания с ее семантическими модусами, проблемы «индивидуальной языка» и познания «других сознаний "Попутно добавим: широкий спектр проблематики дает основания ведущим аналитикам признать« философию сознания »(philosophy of mind) центральной аналитической дисциплиной конца ХХ - нач ку XXI века и предположить, что XXI век может стать «веком философии сознания» [25]. Впрочем известно, что интерес к сознанию, точнее - к деятельности души (дуализм души и тела, бессмертие и переселение души в философии Платона), психики человека (анализ психики, типология душ, идея самосознания Аристотеля), осознанного и неосознанного (Платин) активно оказывался еще в античной парадигме. Кроме того, если средневековая философия рассматривала сознание функцией / свойством души как «вторичной и пассивной эманации Бога» (выражение А. Книгина), то уже научная система Нового времени инспирировало переход от термина «душа» к термину «сознание», углубление в «Я »человека, то есть переход к анализу самосознания [14, с. 28], производя амбивалентные векторы осмысления указанной категории, один из которых указывал на периферийное, другой - на доминантный путь теоретической экспликации сознания.

Обратим внимание на тот факт, что общеизвестная максима Декарта cogito ergo sum ( «Мыслю, следовательно, существую») не только впервые идентифицировала сознание как имманентной человеку субстанциональную реальность, но и до ХХ столетия определяла проблемное поле европейского философского дискурса: и в концепциях немецкой классической философии, и в феноменологии и экзистенциализме. В частности, философия Г. Гегеля стала конкретной попыткой преодоления дуАлизе сознания, который заключался в том, что «она может быть осмыслена как момент для-себя-бытие (то есть независимо от сознания действительности) и как отношение знаковое» [14, с. 29]. Субъективная детерминированности сознания, невозможность четкого терминологического толкования и как результат - обращение философов к метафорично- символического трактовка указанной категории ( «темная душа» Лейбница, «дух» Гегеля, «свет» Бергсона, «тотальная пустота» Ж.-П. Сартра и т.п.) детерминировали смену сциентичнои парадигмы. Дальнейшее исследование сознания происходило под знаком философии иррационализма: феноменологическая методология теоретически определила, что

сознание не может сводиться только к умственному познания; 2) в природе человека есть те свойства / способности, которые наполняют его жизнь настоящими смыслами (эссенциальными у Э. Гуссерля, экзистенциальными у М. Хайдеггера). Следует иметь в виду: если Э. Гуссерль, производя интенционный анализ сознания, фундаментальной реальностью определял «чистое сознание» (то есть абстрагированную от человека и общества), общая основное свойство которой - «быть сознанием о чем-то, как cogito нести в себе свое cogitatum» [10, с. 15], то М. Хайдеггер переносит акцент в интерпретации акта «я мыслю» из сознания на «бытие-в-мире» автономного субъекта (от декартовского cogito - я субстанцией, которая мыслит, - остается только sum / существую - В .Ф.), исключая тем самым любые характеристики феномена сознания. Отметим, кстати, что экзистенциальный анализ сущности природы человека, репродуцированный в философских теориях А. Камю, Х. Ортеги-и-Гассета, Э. Фромма, К. Ясперса и акцентированный на критику рационализма, обнаруживает в сознании особые, тождественны умственные, деструктивном для иррационалиста явлению, духовно нравственные качества.

Философская парадигма ХХ века эксплицитно представляя дихотомию в отношении к метафизике, рационализма предыдущих концепций cogito, с одной стороны, 1) аннигилирует феномен сознания

предоставляет теоретические приоритетыбессознательном

апеллирует к «чистого опыта» (структурная модель психики «Оно» - «Я» - «сверх-Я»

Загрузка...

Страницы: 1 2